Товарищ народный комиссар! Пишу вам потому, что хочу, чтобы в нашей советской стране торжествовала ленинско-сталинская законность, а не законность сербиновых, безруковых, бухаленко, трушаковых и им подобных. Поскольку я уже предупрежден, что если не смирюсь, то меня пропустят через «массовку», прошу вашей защиты. Одерихин».
В Новороссийске, как и в целом по краю, массовые операции по дополнительному изъятию «националистического отребья» разворачивались стремительно и со знанием дела. Двадцатилетий опыт войны партии с собственным народом был хорошим подспорьем в чекистских делах. Списки потенциальных врагов, подлежащих аресту, составлялись не выходя из кабинета по «альбомам», которые обновлялись систематически. Графа «компрометирующие материалы» заполнялась наобум.
После корректировки и утверждения УНКВД списков лиц, подлежащих изъятию, начались аресты. По ночам в городских кварталах то здесь, то там вспыхивал собачий переполох, перекрываемый бабьим воем, слышался мужской гомон, надсадный рев автомобиля, а через два-три часа все стихало. Камеры ДПЗ до отказа набивались людьми, напуганными, недоумевающими и полными надежд на то, что произошла ошибка, скоро все выяснится и они будут выпущены на свободу. Увы! В планы НКВД это не входило. НКВД не ошибается — о каком освобождении может идти речь? Оперативный состав задыхался от перегрузок и вскоре по просьбе руководства горотдела в Новороссийск для оказания практической помощи прибыла группа работников краевого управления, возглавляемая Безруковым. На совещании он упрекнул участников операции в медлительности и потребовал следствие по изъятым «националистам» вести так, чтобы показать образцы ударной работы.
— Помните! — говорил он, решительно рассекая воздух ребром ладони. — Перед вами враги, независимо от того, начали они действовать или еще не раскачались. Всех арестованных нужно связать в единый узел вне зависимости от того, были они ранее знакомы или нет. Мы должны, мы обязаны нанести упреждающий удар. В противном случае мы получим мощное националистическое движение, которое захлестнет не только Новороссийск, но и другие города края. Уничтожите врага в его логове — такая установка партии и народного комиссара внутренних дел страны товарища Николая Ивановича Ежова.
В этих условиях пышным цветом расцвела фальсификация. Технология ее была проста, как все, что основано на насилии. На арестованного заполнялась анкета. Следователь как бы между прочим спрашивал, кого из находящихся в камере он знает. Не ожидая подвоха, арестованный называл фамилии. Тогда следователь уточнял, где и при каких обстоятельствах состоялось знакомство, расспрашивал об общих знакомых, о совместных застольях. Потом, на основании этих данных, Безруков с помощниками, прибывшими из Краснодара — Биростой, Бухаленко, Трушаковым и другими — разрабатывал детальные планы допросов, делая в списках пометки: девятый по списку Тараксиди Е. Х. завербован восьмым по списку Ксениди К. Л., а сам завербовал двадцать второго по списку Ших П. А. От Ших и остальных тянулась новая цепочка, увязывая всех арестованных в единый узел. Следователям предстояло сделать немногое: на основании общего плана сочинить показания, а затем с помощью соответствующего нажима добиться их подписания. Работа кипела и уже появились очертания крупного даже по тем временам дела националистической окраски. Безруков довольный потирал руки.
— Иван Павлович, — кричал он в трубку, — если есть возможность — пропустите через «тройку» полтора-два десятка «сознавшихся», они мешают расследованию.
И Малкин пропускал, верша скорый суд, невзирая на лица, нередко заседая в единственном числе. Остальные члены «тройки» — первый секретарь крайкома Газов и прокурор края Востоков — скрепляли принятые Малкиным решения постфактум, в удобное для них время и не знакомясь с делами. В гиблые места России потянулись эшелоны с набитыми до отказа товарными вагонами. Немцев, греков, болгар, латышей, поляков и массу русских, чужих на земле, где родились, увозили в лучшие в мире концентрационные лагеря, густой сетью опутавшие Россию. Север европейской части республики, Восточная Сибирь, советский Дальний Восток…
