— Тогда зайди с другого боку, оставь пока пятьдесят восьмую. Они сейчас ворочают средствами в десятки миллионов. Естественно, расхищают, разбазаривают.
— Это больше касается хозяйственников.
— А райком для чего? Для мебели? Все он знает и не без выгоды прячет концы. Не зря держат меня на расстоянии: ни в бюро, ни в состав пленума не ввели и на заседания не приглашают.
Пока Малкин выискивает фактуру — для обоснования карательной акции против Осокина, произошли события, заставившие его отказаться от коварной затеи. Нагрянувшая в Сочи комиссия крайкома во главе с уполномоченным КПК при ЦК ВКП(б) по Азово-Черноморскому краю выявила полную неспособность партийного руководства влиять на бурные процессы роста будущего образцового пролетарского курорта. Осокин и его заместитель были освобождены от занимаемых должностей. Жесткой чистке подверглись горсовет и хозяйственный аппарат. По докладу комиссии крайком принял решение о коренной перестройке партийной и советской работы. Из Сочинского района был выделен самостоятельный административный центр Сочи-Мацеста-Хоста с прилегающей курортной зоной, а оставшаяся часть переподчинилась Адлеру, который получил статус райцентра. Для подготовки к партийной конференции и к выборам руководящих органов городской партийной организации Азчеркрайком создал оргбюро по городу Сочи, секретарем которого стал бывший сотрудник краевого комитета партии Гутман. Видимо, не слишком полагаясь на местных коммунистов, новоиспеченный секретарь привез с собой команду из бывших работников таганрогской и ростовской парторганизаций, которых расставил на ключевые посты, обеспечивающие жизнедеятельность и развитие города-курорта. Для наведения большевистского порядка, обеспечения твердого руководства и координации действий по реконструкции курорта была введена должность уполномоченного ЦИК СССР.
Малкин внимательно присматривался к переменам, прислушивался к мнению масс, взвешивал все за и против. Созвонился с Евдокимовым, поинтересовался, как быть с Осокиным.
— Никак, — сухо ответил Евдокимов. — Забудь о его существовании. Материалы, которые собрал против него, пришли мне.
Малкин повздыхал, но подчинился.
18 ноября 1934 года состоялась первая городская партийная конференция. Гутман, безбожно картавя, делал доклад. Смоляные глаза его, выбрав в переполненном зале фигуру посолидней, впивались в нее жестко и неотразимо и после двух-трех значительных фраз, описав полукруг, останавливались на другой, не менее представительной. Создавалось впечатление, что общается он не с залом вообще, а с отдельными лицами, и мысли свои внушает не всем, а лишь избранным, возвышая их над общей массой.
Малкин слушал докладчика внимательно, взвешивая и оценивая каждое его слово, проверяя озвученные мысли на политическую зрелость. Держался Гутман независимо и говорил, словно клейма ставил.
— Бывшее руководство, — вещал он, двигая густыми бровями, — в условиях стомиллионных вложений в развитие курорта не справилось с возложенными на него обязанностями. Вопросы работы курорта и благоустройства города не были поставлены в центр внимания. Не было должной работы по подбору, росту и расстановке кадров, по организации партийно-массовой работы, по поднятию авангардной роли коммунистов, укреплению личной ответственности каждого за порученное ему партийное дело. Вследствие ослабления классовой бдительности были допущены отдельные явления разложения даже среди районного партийного руководства. Вы знаете, о ком я говорю. Вскрыты факты извращения политики партии, что должно явиться для нас серьезным политическим уроком, заставить насторожиться и присмотреться друг к другу. Выявленные факты опошления пропаганды решений семнадцатого партсъезда еще раз напоминают нам, что классовый враг далеко не дремлет, что там, где ослабевает революционная бдительность, создается атмосфера зажима большевистской самокритики, — партруководство становится киселеобразным, враг наглеет, распоясывается и творит гадкие дела.
— По-моему, он такой же трепач, как его предшественник, — наклонившись к Малкину, шепнул сидевший рядом начальник отдела милиции. — Где какая дрянь ни возьмется — все на нашу голову.
— Меня тоже имеешь в виду? — тоном, обиженного спросил Малкин.
— Ты не в счет. На твоем месте и нужен был чужак. Как-никак карающий меч. Я вот об этих созидателях. Прислали Осокина для укрепления, так сказать. Наломал дров — сняли, прислали Гутмана. Наверняка будут рекомендовать Первым. Помяни мое слово: не успеет освоиться — сменят. И присылают — один другого хлеще. Болтать умеют, этого у них не отберешь. Дело делать некому.
Малкин согласно кивнул. Верно говорит начальник рабоче-крестьянской милиции. Есть в стране такая глупая практика: сочинцев, краснодарцев, ростовчан выдвигают на руководящие должности в другие города, оттуда присылают не лучших. Мечется по стране рать неприкаянных «специалистов» в надежде прижиться на одном месте, обрасти мохом, а их опять в прорыв или того хуже — на парашу.
