— Удавился или забили?
— Удавился, это точно, я проверял.
— Его успели допросить?
— Допрашивали. Ничего не показал, закатил истерику, требовал прокурора.
— Физмеры применяли?
— Да. Безрезультатно. Только обозлился пуще прежнего.
— Плохо применяли. Применять надо так, чтобы на злость и прочую блажь сил не хватало. Актируйте. Надзирателя под арест на пять суток. К десяти вызови ко мне Лебедь. Официально.
— Я распоряжусь. Кстати, о Лебедь… — Абакумов снова замялся. — Столько неприятностей…
— Говори!
— Заратиди ее старая связь… Любовная. Перетащил в «Бочаров ручей», обещал жениться. К тому, собственно, дело и шло. Но неделю назад поймал ее с каким-то хмырем и решительно порвал.
— И она… в отместку?
— Да. Решила отомстить и сочинила донос. Я так думаю.
— Ловко. Ну, что ж… Ты звонишь из дому?
— Я в горотделе.
— Тогда дай команду притащить ее немедленно. Я с нее, падлы, три шкуры сдеру и отправлю в преисподнюю.
Галину Лебедь не нашли ни дома, ни на работе. В общежитии, как выяснилось, она в эту ночь не появлялась.
— Смылась? — осипшим от волнения голосом выдавил из себя Малкин.
— Не исключено, — не глядя на него, ответил Абакумов. — Боюсь, как бы мы не влипли с ней в историю.
— Думаешь, эмиссар?
— А почему нет? Ловка. И потом, если оттуда — то в «Бочаровом ручье» ей самое место.
— Да нет, — усомнился Малкин. — Тут ты себе противоречишь. Скорей всего Заратиди перетащил ее поближе к себе для контроля и с ходу поймал. Шлюха — она всегда шлюха. Ей хоть золотого мужа, а ее, стерву, все на сторону тянет. Ладно, найдем — расскажет, кто она и откуда, и зачем появилась в «Бочаровом ручье».
«Виржиния» была обнаружена около полудня в зарослях тиса на юго-восточном склоне Большого Ахуна. Лежала на спине неестественно откинув голову назад и набок, в трех метрах от узкой овражной тропки, что мелкими уступами сползала к морю. Руки в ссадинах и царапинах покоились над головой, правая нога, откинутая в сторону и согнутая в колене под острым углом, упиралась в коленный сустав вытянутой левой, словно приготовилась девка выполнить сложный пируэт, да так и застыла, погруженная в небытие… На шее синели множественные ссадины и кровоподтеки. Было очевидно, что задушена в спешке руками.
— Следов борьбы на месте происшествия не обнаружено, — докладывал следователь, производивший осмотр. — По тропке словно зубры протопали, все разбито, никаких следов, пригодных для идентификации, не осталось.
— Значит, задушена в другом месте?
— По всему видно, что сюда ее принесли мертвой.
— Найти убийц — дело твоей чести. Погибшая работала сестрой-хозяйкой на даче Ворошилова. Допускаю, что ее убили как свидетеля заговора. Возможно как двурушницу. От того, как быстро развернешься, будет зависеть твое продвижение по службе, — пообещал Малкин. — Помощники нужны?
— Я, товарищ майор, подготовлю план оперативно-следственных мероприятий и, если вы разрешаете, через час доложу вам свои предложения.
— Хорошо. Можешь идти.
В дверях следователь столкнулся с Абакумовым и отпрянул в сторону. По выражению лица заместителя Малкин понял, что пришел он с добрыми вестями.
— Садись, Николай. Давно не видел тебя сияющим. Да, пожалуй, вообще не видел таким.
— Есть информация, что «Виржинию» засекли в горотделе накануне ареста Заратиди.
— Чему ж ты радуешься? Что я нарушил конспирацию и загубил агента?
— Иван Павлович! — Абакумов с укором взглянул на Малкина. — Ну зачем вы так? Я поручил установить связи Заратиди и, думаю, к вечеру преступление будет раскрыто.
— Спасибо, — смягчился Малкин, — молодец. Вот таким ты мне нравишься. А на ворчанье мое не обижайся. Побарахтаешься с мое в этой клоаке — озвереешь, как я. Всех, кого удастся установить, арестовать сегодня же. Возьмете — растолкайте по камерам, чтоб не общались и не сговаривались. Всех пропустите через внутрикамерную разработку — сил жалеть не надо. Меры при допросах применяйте самые жесткие, пока не поползут по швам. Ну вот. Теперь вопрос другого плана… — Малкин помолчал. — Да! — сказал резко. — Как видишь, в «Бочаровом ручье» образовалась вакансия. Нужна сестра-хозяйка. Нормальная женщина, приятная во всех отношениях, не из тех липучих, что рвутся к сотрудничеству, а… ну в общем нормальная, но с перспективой на вербовку. Подумай, посоветуйся. Договорились?
— Договорились.
— Ну, пока. — Малкин с чувством пожал руку Абакумову и тот вышел из кабинета странно взволнованный. Ему вдруг почудилось, что человек этот, обладающий огромной властью, очень одинок, хотя постоянно окружен людьми. Может, и груб потому, и жесток, и придирчив, а может, потому и одинок, что обладает этими нечеловеческими качествами.
Вечером из УНКВД поступила телетайпограмма, которой Малкину предписывалось прибыть с докладом о готовности личного состава отдела к работе в особый курортный период. Сделав необходимые распоряжения, Малкин предупредил жену об отъезде, прихватил с собой на всякий случай статотчетность, характеризующую оперативную обстановку в городе, и отправился на вокзал. До отправления поезда оставалось несколько минут.
