А на активах, на партконференциях из него так и перло. На пятой партконференции, помню, тогда я его впервые услышал, он преподал крепкий урок подхалимажа. Тогда он вступительную речь свою начал примерно так: «Первое слово мы всегда должны посвящать человеку, имя которого воодушевляет рабочих всего мира на дело свержения капитализма. Это слово мы должны посвящать великому и славному руководителю нашей партии, великому и славному руководителю всего Советского Союза — товарищу Сталину». Вот так. Вообще он умел организовывать восторг масс, иных доводил до исступления, казалось, еще мгновение и они падут на колени отбивать поклоны.
— Трибун?
— Не трибун, но мог. Вообще эти спектакли с почетными президиумами, здравицами и другими атрибутами идолопоклонства я не понимаю.
— На шестой партконференции вы с Саповым выглядели не лучше.
— Я ж не против новых традиций, но надо думать, кого и как прославлять.
— Насчет «великого» ты дал в пересказе, или выучил наизусть? — глаза Литвинова заискрились лукавством.
— Зачем заучивать? Вот стенограмма конференции, ее и читал.
— Изучаешь? — Литвинов взглядом потянулся к серому сшиву.
— Сопоставляю с текущим моментом. Полезно. Какой-никакой, а опыт. Рывкин…
— Да черт с ним, с Рыбкиным, — отмахнулся Литвинов. — Рыбкины, Шеболдаевы — это прошлое. Думай, как обойти малкинские сети. Расставляет, гад, мастерски. Может, съездить кому в ЦК?
— Без вызова? Минуя крайком?
— Тогда написать.
— Думаешь, не пишут?
— То в частном порядке. Мы напишем официально, от имени ГК.
— Для этого, Федя, вопрос как минимум надо обсудить на бюро.
— Так давай вынесем и обсудим.
— А ты уверен, что нас поддержат? Где те здоровые силы, что еще в состоянии проявить большевистскую принципиальность?
— Думаешь, нет?
— Убедился, что нет.
— Зря ты так. Просто мы плохо знаем людей. Надо выявить всех и сплотить. Своих надо знать в лицо.
— Уже сегодня я могу подключить к работе Ильина и Галанова. Ребята верные и комидеям преданы до конца. Можно прощупать Борисова, Гусева и Матюту. По-моему, эти тоже созрели.
— Вот с них и начнем. С каждым в отдельности. Они, в свою очередь, проведут работу с теми, кому доверяют. Если не на бюро, то на очередной партконференции надо будет выступить подавляющим большинством против этого мракобесия. Не сплотимся — перещелкают по одиночке.
— Знаешь, Федя, я очень верил в тебя, но сейчас у меня к тебе отношение особое.
Расстались. Оставшись один, Осипов долго думал о состоявшемся разговоре. Да, органы НКВД распоясались.
Малкин замахнулся на партию — это очевидно. Зачем ему это нужно? Какую цель преследует? На словах отстаивает интересы партии, на деле бездумно избивает партийные кадры. Кто он, этот Малкин? Может, тоже замаскировавшийся враг? Или недоумок? В развороченном бурей быте оказалось много дерьма, которое так стремительно хлынуло во властные структуры, что волей-неволей приходится жить с оглядкой, не доверяя не только ближним своим, но нередко перепроверяя и свои собственные мысли и чувства. Литвинов, конечно, прав, бороться с Малкиным нужно, иначе вскоре не только город — край превратится в сплошные малкинские застенки. Ведь по рассказам очевидцев, подвалы бывшей адыгейской больницы битком набиты людьми, арестованными в ходе различных операций, которым нет числа. Какие методы борьбы избрать? Партийные? Вряд ли это возымеет действие на члена Оргбюро ЦК. Даже Марчук не решится на открытый конфликт с УНКВД. Собрать неопровержимые факты нарушения ревзаконности, которых немало, обобщить и преподнести ЦК как систему произвола? Или не трогать, Не подвергать опасности себя и людей? А вдруг для арестов есть основания? Отпускают же некоторых после того, как досконально проверят их нутро! В конце концов враг маскируется, и кто знает, что таилось в душах предшественников: всех их осудили, а раз осудили — значит, вина доказана, значит было в их действиях что-то такое, что противоречило истинным целям партии, что недоступно было общему пониманию и воспринималось всеми как правильное партийное дело. Но если это так, почему органы не вывернули их наизнанку, не выставили на всеобщее обозрение, смотрите, мол, вот их настоящее нутро? Идет время, уже не только их, Шеболдаева пустили в расход, причем задолго до вынесения приговора, а парторганизация располагает лишь общими формулировками, объявленными представителем УНКВД по Азово-Черноморскому краю на заседании бюро при рассмотрении вопроса об их исключении из партии. Неужели крайком довольствуется такими же формулировками, когда санкционирует арест членов партии? В докладах, правда, иногда проскальзывают отдельные факты, но они вызывают недоумение и только. Говорят: Рывкин и Буров стремились разорить колхозы. Какие колхозы? Пригородной зоны? Так они здравствуют и, вероятно, будут здравствовать. В крае?
