— Большая часть нашего народа, умирала, так ни разу и не обернувшись! Те, кто не мог держать зверя в узде — погибали от клыков тех, кто этого зверя удержать мог. Все эти средневековые "поиски зверя", чаще всего затевались с подачи одного из нас, прознавшего, что собрат сошел с ума. Да, мы развлекались, гоняя людской скот и прихватывая на обед, барана-другого или наводя своим рычанием страх на дрожащие души крестьян. Но мы не рвали людей на части, отправляя их на глобальные бойни. Мы шли в бой по велению сердца — но только как люди! И даже "бесноватый" не смог найти силу, чтобы заставить нас перекинуться и грызть горло врагу, волчьими клыками. Мы — люди! И у вас, в войну, прадед рассказывал, было то же самое. Никто из нас не потерял человеческий вид, даже становясь волком! Ни вы. Ни мы. А эти… "Младшие"… Они не звери. Они… — Курт замер, подбирая верные слова. — Они извращение. Такое же извращение, как и их хозяева. Страшнее Младших, только люди, что добровольно стали кровососами.
Нож в руках "Азиата" сделал легкий поворот, замер и лег на стол серебристой рыбкой, без единой капли крови на лезвии. Аркан тихо присвистнул, восхищаясь увиденным.
— Спасибо, Курт. — Олег осторожно уселся на свой табурет и морпех понял, что не так просто дался этот легкий танец ножа, молодому человеку. — Пойду, искупнусь. Жарко, что-то…
— Ты рассказывал о полковнике, а его женщины… Что можешь рассказать о них? — Бен дождался когда Олег уйдет подальше и задал вопрос, который его давно мучил. — И вообще, сколько там человек, персонала?
— Их всего трое. Полковник. Его жена и их дочь. Жена и дочь в последнее время, очень часто пахли чужим запахом. Твоим. Тогда мы и поняли, что на острове появился еще кто-то. — Курт подошел к столу и принялся вновь чистить и потрошить рыбу, взяв для этого нож, оставленный на столе Олегом, а не тот, которым работал до этого. — Обычные женщины, Бен. Иногда — добрые. Иногда — словно все ведьмы мира вселялись в них, превращая в нечто странное и очень страшное. Особенно в младшую. Когда она не в духе, никто из нас не смел поднять головы или издать хоть звук. Она не убивала. Она — выпивала жизнь из того, на кого обращала внимание, оставляя жалкий костяк с трудом переставляющий лапы. Старшая более человечна, чем младшая…
— Как ты сбежал? — Бен тоже взялся за работу, встав рядом. — И еще, они правда ходят сквозь стены?!
— Правда. — Курт отправил очищенную рыбку в ведро с чистой водой, к ее пойманным в ловушку, свежепочищенным подружкам. — А сбежал очень просто… Вчера вечером, пришла молодая и выпила жизни сразу у десятка моих собратьев. Я забился в кучу трупов, приготовившись напасть, как только она меня примется рубить. Вместо этого, она загрузила все тела на тележку и просто сбросила вниз, не проверяя. Судя по тому, что она качалась от усталости, ее тоже кто-то "выпил". Оттого и не проверила тела, и мне удалось сбежать. Колодец, в который скинули трупы, связан с океаном. Дальше сам догадываешься…
— Что же, верно говорил мой папашка… — Бен отделил рыбью голову и замер, изучая красную кровь. — Что не делается — все к лучшему!
Курт покачал головой, соглашаясь с человеком.
— Долго нет твоего товарища… — Барон насторожился, прислушиваясь к тяжелым звукам, доносящимся со всех сторон. — И не слышно его, совсем. Может, случилось, что?
— Ага. Дельфина изображает мой товарищ. — Аркан принялся нанизывать рыбу на веревку, ругая себя за то, что снова пошел на поводу у Олега и теперь рыбу приходится вешать за хвост. — Если он упарился, теперь на час в воде повиснет, пока в себя не придет. Не человек — морской котик, какой-то.
— Хм. В том, что у него две души, я и не сомневался… — Фон Гелленау, почесал ухо. — Но вторая — точно — не рыбья. Что-то очень старое. Очень опасное. И очень ленивое!
— Погоди, так что, Олег — Оборотень? — У Бена отвисла челюсть. — Нормально, так…
— А он что — не сказал? — Австрияк пожал плечами. — Странно, мне показалось, что между вами нет секретов!
— "Не сказал"… — Привычно принялся ворчать морпех, переваривая новости. — Сдается мне, он и сам не в курсе о своих "дремлющих талантах"! Дождемся и спросим, а то стоим, сплетничаем за глаза, как две старых бабки.
Растянув веревку на солнце, пока еще палившем во всю, Бен вновь потянулся было за сигарой, но вовремя себя одернул — запас курева совсем не бесконечен и лучше оставить удовольствие на вечер, после свежесваренного и употребленного ужина, над которым будет колдовать Олег, потому как его очередь готовить. А после готовки Олега, всегда тянет погрузиться в блаженную дрему любования закатом, с сигарой и бутылочкой виски.
— Слушай, а через этот твой колодец, пролезть внутрь, можно? — Бен подставил лицо горячему солнцу, чувствуя, как мгновенно лицо покрывается капельками пота.