Для Вродека толстяк оставался "непонятным, страшным, русским", в любой момент способным перехватить флаг лидерства у Аркана, перевести через реку и, уведя в другую сторону — вновь торжественно вручить флаг Бену, делавшему вид, словно все так и должно быть!
В самом начале знакомства, чех посчитал их за любовников — слишком много они знали друг о друге, понимая друг друга с полуслова, полувзгляда, легкого оборота головы или взмаха ресниц.
На родню не похожи, на друзей детства — тем более.
Неделю мучился оборотень, пытаясь все свести под общий знаменатель.
Наконец — свелось.
Враги.
Те самые, "классовые враги", о которых ему прожужжали все уши на занятиях в университете, рассказывая о прошлом их прекрасной, некогда социалистической, страны.
Теперь классов нет, вражда истаяла под нажимом реальности, превратившись в стальную проволоку, обмотавшую этих разных людей толстым коконом, заодно и защищая от внешней "непогоды".
Быстро приняв душ, Вродек замер посреди комнаты, остановленный стуком в дверь.
Мысли заметались из стороны в сторону, пытаясь отыскать укрытие.
Стук повторился, а через минуту в коридоре простучали каблучки, отходя от его двери.
Повалившись на кровать, чех рассмеялся над всеми своими страхами, что гоняли его уже десятилетиями, от границы к границе, от страны к стране, от человека к человеку.
Мирный номер, в мирной гостинице, в мирном городе, где все очень просто. Так просто, что, если копнуть, под тонким слоем пыли найдутся тысячи тел, отдавших свои жизни за всю эту "простоту". Хлынет кровь и начнется новый виток, после которого, кровь патриотов уже не польет дерево свободы. Просто не будет самого дерева. Не нужна человеку свобода, если семье нечего жрать. Он с легкостью отдаст свою кровь, честь — на благо своей семьи.
Слаб человек и, если на него постоянно давить, вылезет самый страшный, затравленный зверь, враз лишившийся разума и божественной искры.
— Вродек! Ужинать! — Свои слова Бен сопроводил увесистым ударом кулака в дверь. — 15 минут, серая твоя шкура!
Услышав о "серой шкуре" в первый раз, оборотень очень обиделся и дулся до тех пор, пока Олег его не разговорил, приперев к стенке всей своей тушкой.
Потом толстяк долго, до слез смеялся, держась за свой колыхающийся живот.
— Ну, парень, ты сам виноват! — Отсмеявшись, Олег отступил на шаг, давая оборотню глоток свежего воздуха. — Шкура у тебя действительно — серая. И действительно — шкура. Так что, извини, пока не представишься сам, так и будешь — "Серой шкурой"!
Одев камуфляж, Вродек расплылся в улыбке — что-то ему говорило, что ужин будет особенный!
… Самое приятное — лестница оказалась ярко освещена, чисто убрана и насмешливая горничная, виляя очаровательной пятой точкой, поинтересовалась у постояльцев, с какого дуба они прутся по лестнице, вместо того, чтобы воспользоваться лифтом?!
Олег сморщил нос и развел руками, Вродек — пожал плечами, а Бену пришлось отдуваться за всех, честно признавшись, что о лифте, во-первых, им никто не сказал, а во-вторых, за 20 лет от лифтов можно и отвыкнуть, особенно живя в "глуши лесной".
Заинтересованный девичий взгляд, брошенный на самого молодого и симпатичного из всех троих — Вродека — гарантировал тому веселую ночку, обещая полную проверку "лесного темперамента" в горизонтальном режиме.
Чеху Бен посоветовал вытереть слюни и сделать морду попроще.
"Менее озабоченную и голодную". — Уточнил толстяк, очень отчетливо и громко, на всю лестницу, заставив девушку, поднявшуюся на этаж выше, с грохотом оступиться, выпуская из рук ведро с водой.
Счастливо избежав потока воды, все трое проскочили, от избытка чувств, площадку первого этажа, оказавшись в подвале.
Вродек, сразу, благоразумно предложил вернуться и пройти в столовую, но оба "старика", не сговариваясь, "уперлись рогами", решив осмотреться по сторонам, благо, что запас времени, пусть и крошечный — в 10 минут, все еще был.
Во времена процветания, в подвале располагался гараж для приезжающих, машин на пятнадцать, комната охраны, бойлерная и склад для мыломойки, запирающийся на впечатляющий замок. Бойлерную охраняла простая защелка, а комнату охраны давно подчистили и расширили, превратив в комнату отдыха для персонала, разделив на мужскую и женскую части. Если Вродека не подвел слух, то женской частью кто-то, именно сейчас, очень настоятельно пользовался.
Бен, сколько не прислушивался, ничего такого не уловил, и скомандовал возвращение, лишь скользнув взглядом по трем авто, бережно укрытым пропыленным брезентом, подвязанным снизу на веселенькие голубые узелки-бантики.
