А вот с этим у Младших было совсем плохо — от запаха, вида крови они теряли свой и без того не великий умишко и приходили в чувство только обожравшись так, что не могли двигаться.
На первой охоте Вродек ругался, кусался и проклинал себя за то, что устроил эту авантюру.
Теперь что-то изменилось. Волчонок, что прислушивался к голосу толстяка, стал сам останавливаться на тонкой грани между зверем и человеком. Останавливаться сам и останавливать второго. Иногда рыком, а иногда и укусом — до крови, до болезненного взвизга.
Вчера они с Олегом это обсудили и снова, русский просто пожал плечами и выдал на-гора: "Кто-то своим мозгом доходит, кого-то укусить надо…"
Белый снег, на котором волки оставляли цепочку своих следов, приятно ложился под лапы, чуть похрустывая, мороз щипал за нос. Оба волчонка бежали левее, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам. За месяц каждый выучил свою роль и действия следовали одно за другим, без малейшего рассогласования.
"В следующий раз, надо будет взять с собой Олега!" — Вродек вдохнул холодный воздух слишком глубоко и чихнул от обилия запахов и избытка чувств.
Пусть они сегодня ничего и не поймают, вернутся уставшими и голодными — пусть. Сейчас главное, что все вместе. Главное, что, вернувшись в пещеру, волчата видят и обоняют, самое главное — быть человеком и не так уж и плохо. Сложно. Очень сложно быть человеком, но совсем не плохо.
Каждый вечер Вродек перекидывался в человека, и волчата замирали — маленькое чудо, та, вторая ипостась, что чудилась им не важной, малонужной — вдруг оказывалась воистину гигантской.
Ловкие пальцы людей плели корзины, в которых оказалось очень удобно перетаскивать сыпучие предметы. Рост — позволил натянуть на входе тяжелый брезент, а голова придумала, как его закрепить.
Разум, постоянно демонстрируемый просто человеком — ничто. Просто набор движений.
Разум, демонстрируемый подобным — все!
Сомкнутый мирок, из которого волчат вырвал Вродек, оказался полон чудес и тайн, запахов и секретов. И все это быстрее и проще открывалось отнюдь не волку.
Человеку.
"Из человека получается посредственный волк. Но человек из волка не получится совсем!"
В лесочке, облюбованном для охоты, сегодня было тихо и пусто. Ветер приносил дразнящие запахи крови, сладковатые, тяжелые и опасные.
С каждым шагом запах становился все ярче и ярче, беспокоя волчат и пугая Вродека.
Ощетинив шерсть на загривке, парень остановился.
Сладковатый запах крови был запахом человеческой крови!
В волчьей стае вожаку повинуются беспрекословно.
Тихое ворчание и оба малолетки принялись пятиться назад, готовясь в любой момент как прыгнуть на врага, так и задать стрекача.
Мелькнула в голове идиотская мысль пойти и разведать все самому, а вдруг — живые? Вдруг — можно помочь? Мелькнула и пропала, едва за деревьями мелькнула серая шуба, а за ней еще и еще одна.
Теплый запах крови разбавился теплым запахом зверя.
Младшего.
Радуясь, что зашли с подветренной стороны, Вродек потрусил в сторону пещеры, тщательно путая следы, прячась за деревьями и спускаясь во все овраги. Пригодились и еловые ветки, разбросанные еще неделю назад, и длинная каменистая осыпь, на которой Олег едва не сломал лыжи, выскочив из-за кустов.
Слишком долго возвращались…
Попался Олег, не обратив внимания на вошедшего зверя. Привык к волкам, для него одинаковым, как азиаты для европейца.
Четверо Младших в пещере. Двое, снаружи, взяли вернувшегося Вродека и его волчат в плотное кольцо, загоняя внутрь и отсекая от воли.
— Смотри-ка… — Двое Младших, обернувшихся людьми, отвлеклись от Олега, валяющегося без чувств. — Может, эти будут поболтливей?
Вродек оскалил зубы. Однажды он уже был в плену. Хватит.
Прижавшись к каменному полу пещеры, человеческий мозг в волчьем теле обсчитывал варианты.
Заскулили оба волчонка, взрывая своды пещеры тонкими голосами боли и… Требования защитить!
Вновь запах крови и Вродек оскалил клыки.
Человеческое тело всегда проиграет волчьему. Особенно, проиграет тело с волчьим разумом!
Если тагриссы ожидали великолепного прыжка — они просчитались.
Первого Вродек сбил с ног, вцепился клыками в бедренную артерию, мотнул головой, разрывая мясо и наслаждаясь кровью, хлынувшей в пасть.
Кровью врага!
Отодвинув в сторону азарт, серым валиком, с боку на бок, прокатился по полу, пропуская над собой, вытянувшихся в прыжке, волков, не ожидавших такого поворота событий и оттого — улетевших далеко в сторону.
Цапнув второго тагрисса за пятку, вырвал сухожилие и развернулся, становясь на лапы.
Оглянулся по сторонам.
Волчата устроили кучу малу, страшную в своей молчаливости. Один успел вцепиться врагу в глотку, а второй… Второй, на глазах у Вродека отлетел к стене, к куче вещей и замер там, куском серой шкуры.
- *Опа вам, серенькие! — Пообещал пришедший в себя, толстяк. — Мочить буду!
Олегу на спину взлетел один из промахнувшихся, сбил своей массой и принялся рвать шею клыками, выдирая куски плоти. Взвыл, отлетая в костер и превращаясь в факел, мечущийся по пещере, мешающийся и своим и чужим.
"Минус два…" — Вродек примерился к сидящему тагриссу, лишившемуся куска пятки.
