Видя такие растраты, Бен сплюнул, нацепил на свой "калашник" оптику и в восемь выстрелов закончил этот дурацкий поединок, пользуясь преимуществом высоты и громкого треска выстрелов дедов… Пра-пра-пра-дедовских ружей, скрадывающих выстрелы "АК".
Пока нашли спуск в овраг, пока вернулись к разбросанным саням, телам холодным и телам стонущим, прошло минут двадцать.
Вродек, оставленный нами в качестве переговорщика, все это время что-то орал, пару раз свистел и даже один раз громко рыкнул, видимо останавливая кого-то, от опрометчивых действий.
Зима, во все времена, при любом строе — совсем не простое время года.
На моей родине, где от моего родного города и до любой из двух столиц больше тысячи километров пустых, продуваемых всеми ветрами, степей, народ никогда не бросит человека замерзать. Даже если этот человек — "так себе", его обогреют и накормят, дадут отдохнуть и переждать ночь или вьюгу, сколько бы она не длилась. А длится вьюга, в некоторых областях, не по одной неделе!
Девушка в сторону Бена зыркнула таким взглядом, что я бы просто пристрелил в ответ. Не хороший у нее взгляд — поганый, завистливый, высокомерный и липкий. Примерно так смотрят дети "богатеньких" на обычных, простых смертных, осмелившихся купить такую же игрушку, как и них.
Я поглубже натянул капюшон, пряча свое приметное лицо в его тени и наклоняя голову так, чтобы его край свисал на уровне кончика носа, как ходил по темным коридорам бессмертный аббат Фариа — Эдмон Дантес — во французком фильме.
О чем разговаривали Бен и девушка я даже и не прислушивался — морпеху лучше знать, что делать в таких случаях, а то, что знать надо будет мне — он сам и скажет. Мое дело страховать его от человеческой глупости, дожидаясь появления Вродека.
— Лошадей у них пристрелили… — Просветил меня подошедший Бен, словно я не видел лошадиные трупы сверху. — Просят, чтобы один из нас съездил в город и передал письмо в ресторан "Элизия", управляющему.
— Я поеду! — Вырвался вперед Вродек. — Ту всего-то, пара километров…
— Олег поедет. — Решил Бен. — От него угрозой не разит… Да и шкура у него… Намного дешевле твоей, Вродек.
Насчет шкуры Бен и не шутил вовсе. Алекс просветил, что Хозяева за шкуру истинного оборотня платят своим расположением и годом безбедной жизни, на всем готовеньком, чего-бы не пожелала, душенька.
— Траннуик — город свободный. В нем с уважением относятся ко всем разумным. Лишь бы они были разумными. — К нам подошел один из стрелков и протянул мне руку. — Я — Эбенизир! Составлю тебе компанию, если ты не против…
В отличии от девушки, Эбинизир отрицательных эмоций не вызывал.
— Мухх. — Представился я, пожимая протянутую руку. Называться как-то иначе смысла не имело — или я просто не откликнусь, в нужный момент, либо забудусь и поправлю, портя все первое впечатление глупой ложью.
— Ы-ы-ы-к-к-к-ххх! — Присел парень с выпученными глазами. — Вот это пожатие!
— Мухх у нас парень сильный, только не подумай, что головой. — Бен исподтишка показал мне кулак. — Зато исполнительный и добрый. Просто — само милосердие!
— Да… — Парень попытался заглянуть под капюшон, отчего я опустил голову еще ниже, поддразнивая его. — Сильные, к сожалению, самые уязвимые…
— Мы идти? Или болтать? — Голосом итальянского спагетти-индейца, коверкая язык, поинтересовался я, отстегивая от пояса упряжку волокуш.
— Идти, идти! — Заторопился Эбинизир, оглядываясь на девушку. — Прямо сейчас и идти!
— Я иду с вами! — "Бен, пожалуйста, пристрели эту выхухоль!"
— На тринадцать раненных — трое здоровых… — Посчитал Бен. — Слишком мало.
— Эбинизер останется здесь! — Решила девушка, накидывая на голову капюшон и уставившись на меня холодными, синими глазами.
— Сейчас дать лыжи! — Сказал я и, отстранив девушку в сторону легким нажатием своей руки, отстегнул длинный сверток от волокуш Бена и протянул ей. — Одевать!
Судя по глазам девицы, она думала, что я прокачу ее "с ветерком" на волокушах!
Единственное, куда я мог прокатить ее и даже на волокушах — в сторону ближайшей волчьей стаи… Но и тогда мне понадобятся свободные руки — предпочту, что бы съели ее! Жаль только — потравится животинка…
Впрочем, надеть лыжи она смогла и сама, даже не задержалась больше чем на семь минут, пытаясь разобраться с упрощенным креплением, "заточенным" под обувь любого размера. И, если судить по растерянному взгляду, пробившемуся-таки через "двойную стервозность", ходить на таких ей или не приходилось, или сказывалось отсутствие палок — нам, троим, они показались и ни к чему, а таскать лишний груз — пусть грузовик таскает!
Дождавшись, когда моя, хм, даже и не знаю, как ее и назвать-то… Попутчица? Или "нагрузка"? Утвердится на лыжах, сделал первое движение в сторону такого недалекого города, в котором, по уверениям Эбинезера, царила полная демократия и процветание всех видов, без исключения.
"Богатеньким деткам" свойственна некоторая истеричность — это следствие вседозволенности и чувства вины родителей, проводящих с бизнесом намного больше времени, чем с собственным ребенком.
Истеричность, капризность, эготизм, завышенное ЧСВ и скука.
