Запись была сделана рукой мужа. Марина прочла предложение еще раз, и слова стали почти осязаемы. Игорь прощался с жизнью. Первое, о чем она подумала, – был рак. Страх перед возможностью потерять мужа и стыд за недавнюю грубость мгновенно наполнили ее. И так же быстро отступили, когда она добежала глазами до «проблем с психикой». От проблем с психикой умирают намного реже, чем от рака.
Дальше шло описание приема в больнице. Фамилии показались ей знакомыми. Точно. Буйный старик Шматченко и козел Савченко, сбрасывающий тяжелых больных на подчиненных.
Марина выдохнула, но не закрыла тетрадь. Она перелистала страницы и отыскала конец записей – исписано было три четверти тетради. Должно быть, история доходит до наших дней. Ее насторожили два листа записей, выдавленных на бумаге непишущей авторучкой, и показалась странной манера повествования. Дневники так не пишут. Скорее книги. Она сама вела дневник до середины института и прекрасно помнила, как выглядели ее записи: пошел – пришел, получил – отдал, и никакой прямой речи. Может быть, муж решил написать книгу? Но с чего бы? На ее памяти, кроме журналов по медицине и новостных колонок, он ничего не читал.
«…Случись это сейчас, я бы вышел из кабинета. Выбежал из больницы. И больше никогда туда бы не возвращался». Это отсылка к какому-то страшному событию в будущем ей особенно не понравилась, потому что сейчас она находилась в самом центре самого страшного события в своей жизни, и меньше всего на свете она хотела, чтобы эти записи и исчезновение детей вдруг оказались каким-то образом связаны.
Вдруг внизу хлопнула входная дверь.
Марина закрыла тетрадь, положила деньги в карман, задвинула ящик и спрятала ключ.
Произошедшая трагедия обесценивала любые перепалки, и все же за завтраком они не разговаривали друг с другом.
«Снова ссоримся из-за Сережи», – подумал Игорь, отхлебывая из чашки чай.
Он сидел на противоположном краю стола от Марины и смотрел в окно. Эту чертову ветку ореха он мог бы нарисовать с закрытыми глазами, точно повторив каждый изгиб. Марина читала соболезнования в Инстаграме и время от времени писала ответы. В ее кружке плавал хвостик последнего лимона, а на ее тарелке в раковине остались следы яичницы из двух последних яиц. Игорь вспомнил, как после ссоры у реки Марина была ласкова и предупредительна за ужином, а сам он предложил помыть посуду. Теперь все стало иначе. Хотя и «иначе» тоже уже случалось. Сегодняшнее утро сильно напоминало тот день, когда Марину выписали из больницы с диагнозом «ЗБ».
Зазвонил телефон, Игорь взял трубку.
– Алло, – произнес старческий голос. – Игорь Андреевич? В субботу я не смогла попасть к вам на прием. Помните, мы договаривались встретиться?
Разговор в торговом центре теперь казался отрывком из фильма, который он смотрел лет десять назад. В нем главную роль играл человек, немного похожий на Игоря, но с другими мыслями и другими проблемами.
– Да. Меня не было в ту субботу. И в эту тоже не будет. Думаю, вам лучше поискать другого врача. Извините, но я еще не скоро смогу вернуться к работе.
– Нам обязательно нужно встретиться, Игорь Андреевич. Можно не на работе. Дело касается не только меня лично.
– Вы принимаете таблетки?
– Да.
– Подождите секунду, я сейчас дам вам номер коллеги. Он мог бы заняться вами. Шпак Алексей Витальевич. Не сбрасывайте, я посмотрю в телефоне.
Игорь был даже немного благодарен старухе за то, что она нарушила затянувшуюся молчанку с женой. Но только до тех пор, пока старуха не заговорила по существу:
– Игорь Андреевич, вы меня слышите?
– Да.
– Мне не нужен другой врач. Мне нужны вы. В регистратуре мне сказали, что у вас пропали дети. Это началось. Если вы хотите их найти, приходите.
– Что?
Игорь перевел взгляд с ветки ореха на жену. Взгляд Марины больше не скользил по экрану планшета, а замер в верхнем правом углу. Игорь отвернулся и прижал трубку плотнее к уху.
– Я знаю, что вы были на кавказском полигоне, – сказала старуха, – и знаю, что тварь, которая живет в земле под Деревом, преследует вас.
– Галина Сергеевна, сейчас мне не до ребусов.
– Вы отдали ему кровь, а взамен получили жизнь.
Он почувствовал, как на виске запульсировала жилка, а предплечье покрылось гусиной кожей.
– Я остановилась в «Уюте». Это за перекрестком Маяковского и Советской Армии. В трех кварталах от автовокзала. Бывшее общежитие литейно-механического завода. Комната двадцать восемь. Посетителей не пускают, но вы могли бы заехать за мной.
Общежитие литейно-механического находилось за мягкой границей.
– Там не припаркуешься, – соврал Игорь, – давайте лучше около Главпочтамта.
– Тогда уж лучше в парке Победы на «Черемушках». На шестой лавке от центрального входа, в четыре.
– Послушайте, если насчет детей, вернее – насчет сына вы серьезно, я могу подъехать прямо сейчас. К общежитию литейно-механического, если вы так хотите.
– Не надо. В парке Победы в четыре.
– А может…
