– Пятикнижие являет собой пять первых книг Ветхого Завета, писанных на древнем иудейском языке. Пятикнижие на древнеиудейском языке называется Тора, что означает «учение». Изучая Тору, многократно переписанную в разные времена, мы поняли, что произошла подмена «учения» и текст Пятикнижия далек от исходного. От этого и Новый Завет, который ссылается на писания Ветхого – неправедный!
Тихомир удивился:
– Как так могло получиться?
Царь Египта Птолемей II Филадельф внимательно, и уже который вечер кряду, слушал, как ему читают «Священную книгу» на греческом языке.
Когда чтение было закончено, автор – историк и жрец Манефон – низко поклонился царю.
К тому времени Птолемей II уже прослушал многие труды Манефона: «Эпитому» – по физике, обширную «Апотелесматику» – по астрологии, исторические «Древнюю хронику» и «О празднествах» и исторический шедевр – «Египтику».
Царь был доволен:
– Ты порадовал меня, Манефон! Это наилучший твой труд, за исключением «Египтики».
Автор первой написанной истории Египта упал на колени и поклонился в землю.
Царь жестом приказал ему подняться:
– Сейчас среди греков стало много приверженцев «единого Бога», которого исповедуют иудеи. Я знаю, что иудеи составили свои «священные писания»…
Выдержав паузу, Манефон, поклонившись, сказал:
– Великий царь! Я выполню все, что ты пожелаешь.
Птолемей II приподнял руку, требуя внимания:
– Эти священные писания есть только на иудейском языке. Мне интересно и важно знать, как веруют в Иерусалимском храме. Я желаю, чтобы ты перевел их мне.
Манефон с поклоном ответил:
– Великий царь! Я с гордостью выполню твой приказ. Эти писания выполнены на арамейском языке, и я переведу их для тебя на эллинский язык.
Птолемей II почувствовал, что Манефон чего-то не договаривает:
– Слушаю тебя.
Историк поклонился:
– Великий царь! Позволь мне выразить свое мнение.
Птолемей II раздраженно посмотрел на него, но кивнул, предоставляя такую возможность.
Манефон с поклоном сказал:
– Великий царь! В Александрии множество мудрецов, которые без сомнения могут сделать перевод иудейских писаний, в том числе и твой покорный слуга. Но позволь предложить тебе, чтобы перевод сделали именно иудейские мудрецы из Иерусалима.
Птолемей II, не поворачивая головы, перевел глаза на Деметрия Фалерского – одного из основателей Александрийской библиотеки, до сих пор стоявшего в небольшом отдалении.
Тот низко поклонился:
– Великий царь! Теперь я понимаю, зачем ты призвал меня.
Птолемей II кивнул ему на Манефона.
Деметрий поклонился еще ниже:
– Великий царь! Я согласен с Манефоном – пусть перевод сделают иудеи из Иерусалима. Первосвященник Элеазар побоится передать тебе искаженный перевод, и ты будешь уверен в его истинности.
Птолемей II недолго был в раздумье:
– Будет так. Но пусть перевод будет сделан здесь – в Александрии.
Ты, Деметрий, напиши письмо в Иерусалим, чтобы Элеазар прислал ученых мужей.
А тебе, Манефон, поручаю проследить за их работой.
Когда Царь поднялся, чтобы уйти, Манефон и Деметрий одновременно упали наземь.
Глядя ему вслед, они переглянулись…
Птолемей II с гордо поднятой головой прошел мимо статуи Таис Афинской, так люто ненавидимой всеми женами его отца. Когда-то он пообещал отцу – Птолемею I Сотеру, другу и полководцу великого Александра Македонского, основателю династии царей Египта Птолемеев – сберечь скульптуру великого Праксителя от посягательств родни.
Манефон и Деметрий продолжали молчаливо стоять. Когда в дальнем углу дворца появилась тень, они с опаской низко поклонились.
– Ты все слышал. Мы сделали так, как ты велел, – сдавленно произнес Манефон.
Тихомир вопросительно смотрел на Тимофея.
Тимофей объяснил:
