Корни полностью

– Вообще-то у нас даже минутки не было, чтобы словом перемолвиться!

Киззи-младшая издала громкий невнятный звук, но Том сурово посмотрел на нее. Деваться Амосу было некуда, и он уселся на предложенный стул. Начался семейный разговор за накрытым столом. Амос отделывался односложными и довольно невразумительными ответами. Через какое-то время Киззи-младшая решила, что ее мужчина гораздо интереснее, чем в состоянии оценить ее родственники.

– Амос, а почему бы тебе не рассказать им о высоких столбах с проводами вдоль железной дороги? Белые люди недавно их установили…

Судя по тону Киззи, это была не просьба, а откровенное требование.

Немного помявшись, Амос принялся рассказывать:

– Ну не знаю, смогу ли я все объяснить. В прошлом месяце они натянули провода поверх очень высоких столбов, а столбов натыкали, насколько глаз хватает…

– И что же это за столбы с проводами? – потребовала точного ответа Матильда.

– Мамми, он же рассказывает!

Амос окончательно смутился.

– Это телеграф. Ну вот так они его называют, мэм. Я видел, что провода уходят внутрь вокзала, а там за столом сидит агент и держится за какую-то странную ручку. Иногда он щелкает пальцем. Но чаще всего эта штуковина щелкает сама. Она что-то передает белым людям. Теперь каждое утро целая куча белых съезжается на лошадях и ждет этих щелчков. Они говорят, что по проводам и столбам приходят новости из разных мест.

– Амос, подожди-ка, – осторожно перебил его Том. – Правильно я понял, что приходят новости, но никто не говорит, а только щелкает?

– Да, сэр, мистер Том. Эта штуковина щелкает, как большой сверчок. Мне так кажется, что агент на вокзале как-то составляет из этих щелчков слова, пока штуковина не умолкает. А потом выходит и рассказывает белым людям, что узнал.

– И зачем это белым людям? – удивилась Матильда. – Господь сам все укажет!

Глядя на Амоса, она сияла почти так же, как и Киззи-младшая.

Амос явно расслабился и уже самостоятельно решил рассказать им о другом чуде.

– Мистер Том, а вы никогда не были в железнодорожных мастерских?

Том уже решил, что этот молодой человек, с которым его сестра наконец-то собралась прыгнуть через щетку, ему нравится. Он умел себя вести, был искренним и надежным.

– Нет, сынок, не был, – ответил он. – Мы с женой обычно ездим мимо этих мастерских, но внутри мне бывать не приходилось.

– Ну так вот, сэр, я ношу туда еду на подносах – из отеля в двенадцать разных мастерских. И я знаю, что самая загруженная – это кузнечная. Они там выпрямляют здоровенные поездные оси, которые погнулись, и чинят всякое другое. А еще делают разные детали для поездов. Краны там, словно бревна, до самого потолка. И там работают двенадцать, а то и пятнадцать кузнецов, и у каждого есть ниггер-помощник, который орудует кувалдой, – я такой никогда в жизни не видел. А печи там такие огромные, что туда две или даже три коровы поместятся. И один ниггер-помощник говорил мне, что каждая их наковальня весит восемь сотен фунтов!

– Ого! – присвистнул Том. Слова Амоса явно произвели на него впечатление.

– А сколько весит твоя наковальня, Том? – спросила Ирена.

– Около двухсот фунтов – и не каждый ее поднимет.

– Амос, – воскликнула Киззи-младшая, – ты еще ничего не рассказал про твой новый отель!

– Ну это, конечно, не мой отель! – широко улыбнулся Амос. – Хотел бы я, чтобы так было! Там столько денег! Господи! Вы все, наверное, знаете, что рядом недавно построили отель. Я слышал, многие мужчины просто взбесились от того, что президент железной дороги поговорил с ними, а потом выбрал для управления мисс Нэнси Хиллард. А она наняла меня. Мисс Нэнси вспомнила, как хорошо я работал в ее семье, когда она была еще маленькой. В нашем отеле тридцать комнат и шесть туалетов на заднем дворе. Люди платят доллар в день за комнату, таз для умывания, полотенце, а еще завтрак, обед, ужин и кресло на веранде. Я порой слышу, как мисс Нэнси ругается, что железнодорожные рабочие пачкают ее прекрасные белые простыни сажей и смазкой. Но потом она говорит, что зато они тратят заработанное, то есть приносят компании дополнительный доход!

Киззи-младшая снова дернула Амоса:

– А как вы кормите такую прорву народа?

Амос улыбнулся.

– Да, это для нас дело непростое! Каждый день приходит два пассажирских поезда – один с востока, другой с запада. Идут через Маклинсвилл или Хиллсборо. Кондуктор дает в отель телеграмму, сколько у него пассажиров и персонала. Когда поезд прибывает на наш вокзал, скажу я вам, у мисс Нэнси уже все выставлено на длинных столах, горячее и дымящееся. А мы, помощники, с ног сбиваемся, чтобы всех накормить! Обычно у нас есть перепелка, ветчина, куры, кролики, говядина, разные салаты и все овощи, какие только вы знаете. И целый длинный стол, где стоят одни только десерты и ничего больше! Люди выходят из вагонов, и у них есть двадцать минут на еду, а потом они возвращаются в поезд, он трогается и едет дальше!

– А еще зазывалы, Амос! – воскликнула Киззи-младшая, и все заулыбались, почувствовав ее гордость.