Согласно Рейнхардту, в современной войне особенно важны оборонительные работы, поскольку наступающий исчерпывал свои силы в попытке преодолеть укрепления. Рейнхардт высоко оценивал строившуюся тогда французскую систему фортификационных сооружений.{261} Он предложил программу национальной обороны, в которой должны были быть прерваны приграничные шоссейные и железные дороги и подготовлены препятствия — подкрепленная подразделениями милиции, эта оборонительная система должна была остановить или по крайне мере задержать нападающего и удержать как можно большую территорию.{262} По мнению Рейнхардта, возросшая огневая мощь, подкрепленная современными технологиями, больше играла на руку обороняющемуся, чем наступающему.{263}
Рейнхардт также использовал традиционную немецкую военную мысль, цитируя Клаузевитца и Мольтке в обоснование своих идей. Он тоже обращался и к недавнему опыту прошедшей войны. Верден и наступления 1918 года подтверждали для Рейнхарда ценность больших масс: «Любой, кто считает, что может быть слишком много хороших солдат, неправ. Превосходство в численности есть и будет самым важным фактором в войне.»{264} Зект и его теории неоднократно подвергались нападкам со стороны Рейнхардта.{265}
Генерал Герман фон Куль также был поклонником французских послевоенных идей.{266} в 1920-х годах фон Куль написал одиннадцать книг и множество статей, посвященных Первой мировой войне.{267} Также как и Рейнхардт, фон Куль полагал, что германская армия возможно могла бы держаться и продолжать сопротивление в 1918 году. Вероятно, немцы смогли бы медленно отступить к линии Антверпен — Мез — и в случае необходимости благополучно отступить за Рейн — причиняя противнику большие потери, чтобы вынудить противника отказаться от продолжения наступления.{268} Бои 1918 года оказали на Куля такое же влияние, как и на Рейнхардта, еще больше склонив Куля на французскую точку зрения на ведение войны.{269} По утверждениям Куля война доказала, что время массовых армий не прошло: «Как оказалось... стремление держаться за всеобщую воинскую обязанность оправдало себя и в войне необходимо с самого первого дня использовать всю силу нации... Массовая армия очень хорошо проявила себя.»{270}
Среди военных историков существует тенденция более сочувственно относится к Рейнхардту, чем к Зекту, придавая большее значение устаревшим воззрениям, чем они того заслуживают. В годы, последовавшие непосредственно за окончанием Второй мировой войны, генерал Рейнхардт был отмечен как более «демократический» генерал Веймарской республики, чем «недемократический» Зект. Генерал Фабер дю Фор и Розински ценили Рейнхардта за его демократические представления,{271} и оба отмечали, что Рейхсвер был бы политически другим, если бы во главе него остался Рейнхардт. Это конечно верно, но Рейнхардт был слишком непопулярен в Генеральном штабе и офицерском корпусе, чтобы быть эффективным командующим. Кроме того, имеется мало свидетельств того, что представления Рейнхардта ил Куля имели реальных сторонников в армии.
Упор на ведении маневренной войны, предложенный Зектом и генеральным штабом, отнюдь не был беспрекословно принят младшими представителями офицерского корпуса. в начале 1920-х годов большинство из четырех тысяч представителей офицерского корпуса были лейтенантами и капитанами, многие их которых являлись добровольцами и офицерами военного времени, чье военные знания и навыки ограничивались траншейной войной и штурмовыми атаками западного фронта. Франц фон Гертнер, офицер того времени, подробно описывал негодование этих командиров, отправленных для обучения на курсы пехотных офицеров в Дрезден, где им преподавали новую тактику маневренной войны. Когда некоторые из этих молодых офицеров не согласились с содержанием учебных курсов, ссылаясь на опыт, полученные ими за годы службы на фронте, генерал фон Метцш, инспектор военных школ, собрал их вместе и прямо сказал им, насколько он заинтересован в том, чтобы они имели «воспоминания о войне, но никакого военного опыта.»{275}