Имперская Армия вступила в войну в 1914 году с глубоким уважением к современной огневой мощи. В Полевом Уставе 1908 года превосходство в огневой мощи считалось существенным элементом успешного наступления.{16} Немцы, как французы и русские, для достижения огневого превосходства полагались на легкие полевые пушки небольшого калибра с относительно настильной траекторией стрельбы. Французская армия обеспечила каждый корпус 120-ю превосходными легкими пушками калибра 75-мм в противовес 108-ми немецким 77-мм легким орудиям. Но французские корпус и дивизия не располагали средней или тяжелой артиллерией, тогда как каждая германская дивизия имела восемнадцать легких гаубиц калибра 105 мм, а каждый корпус — шестнадцать тяжелых 150-мм гаубиц. В целом, французская армия имела только триста тяжелых орудий по сравнению с двумя тысячами тяжелых пушек и гаубиц и полутора тысячами легких гаубиц германской армии.{17} Эта сбалансированность тяжелой и легкой артиллерии позволила немцам эффективно выполнять широкий диапазон артиллерийских задач, включая ведения огня на дальние дистанции и разрушение укреплений, в то время как французская артиллерия была ограничена огневой поддержкой наступательных операций на небольшие расстояния.
Еще со времен фельдмаршала фон Мольтке-старшего германские предпочтения в области тактики склонялись к избеганию лобовых столкновений и использованию обходов и окружений всякий раз, когда это возможно.{18} Немцы также лучше, чем другие европейские армии, обучались использовать складки местности и действовать применительно к ландшафту.{19} В то время как французская армия развивала доктрину постоянного наступления во что бы то ни стало, при каких бы то не было обстоятельствах —
Как только началась война, сплоченный и хорошо обученный корпус офицеров Германского генерального штаба позволил армии быстро приспособиться к новым тактическим условиям. Офицеры Генерального штаба на фронте действовали как глаза и уши верховного командования и командующих армиями. Членство в корпусе Генерального штаба означало, что даже младший по возрасту капитан мог получить важные задания, а младшие по возрасту и должности офицеры Генерального штаба имели прямой доступ к командующим и старшим штабным офицерам. Младшие офицеры Генерального штаба назначались для специальных исследований новых тактических вопросов, вооружения и условий ведения боевых действий. Постоянный диалог между офицерами Генерального штаба, отправленными в строевые части, и их коллегами в армейских штабах и верховном командовании гарантировал то, что Верховное командование имело ясную картину фронтовых условий и тактических проблем. Получение полной и правильной информации через систему Генерального штаба, вместе с тактической гибкостью Имперской Армии позволило последней всегда быть на шаг или два впереди перед союзными армиями.
Хорошим примером немецкого «пути ведения войны» является приказ, написанным фон Зектом, начальником штаба армии, для немецкой Одиннадцатой армии во время Горлицкого прорыва в мае 1915 года. Приказ подчеркивал необходимость гибкости подчиненных офицеров при принятии решений во время наступления:
Наступление ... должно осуществляться продвижением вперед в быстром темпе... Армейское командование не может назначать конкретные цели для наступления каждого корпуса или дивизии на каждый день, чтобы не ограничивать фиксированием этих целей дальнейшего продвижения... Любая часть наступающих войск, которая спеша, достигает успеха в наступлении, подвергается опасности окружения. Таким образом, войска, которые меньше всего этого заслуживают, могут встретится с проблемами в результате их слишком быстрого продвижения. Рассмотрение данной возможности заставляет армейское руководство установить определенные линии, которые должны быть достигнуты всеми войсками в целом и по возможности одновременно. Любое продвижение за пределы этих линий будет с благодарностью приветствоваться и использоваться армией.{21}
Этот приказ представляет собой сильный контраст по отношению к чрезвычайно детализированным приказам для британских частей во время наступления на Сомме в 1916 году, устанавливавшим максимальные, а не минимальные пределы для продвижения и настаивавшим на жестком соблюдении равномерности и одновременности продвижения наступающих войск
