Необходимо отметить, что оригинальная зектовская концепция элитной, добровольческой армии настолько противоречила немецкой военной традиции, что с ней стал спорить такой истинный традиционалист, как Вильгельм Гренер. Весной 1919 года Гренер утверждал, что армия должна насчитывать как минимум 350 000 человек и в связи с этим он считал необходимым наличие всеобщей воинской обязанности.{245} Гренер, который не только поддерживал сохранение традиционного Генерального штаба, призыв и большую армию, но и оставался непоколебимым учеником графа Шлиффена, был настоящим воплощением германских офицеров-консерваторов. Один немецкий генерал следующим образом отозвался о Гренере: «Он описал Мировую войну как сражение железных дорог» — характеристика вполне в духе доктрин Мольтке и Шлиффена.{246} В отличие от Гренера, вероятно отражавшего оперативные/тактические представления, присущие большинству офицеров Генерального штаба в 1919 году, Зект не являлся обычным «традиционалистом» или «консерватором». Его отступления от традиций Мольтке и Шлиффена многочисленны и являются весьма показательными, демонстрируя то, что Зект был оригинальным и склонным к новаторству военным теоретиком. Тем не менее, офицеры Генерального штаба при всей своей консервативности, все же поддержали Зекта — частично из-за его репутации, частично из-за его консервативной по своей сути политической и военной натуры, частично из-за очевидной широты его мышления и взглядов.{247}
Некоторые офицеры Генерального штаба, особенно его ранние сторонники, Иоахим фон Штюльпнагель и Вернер фон Бломберг (оба ставшие впоследствии генералами), характеризовали фон Зекта как недостаточно инновационного военного мыслителя. В мемуарах фон Бломберга упомянуты два случая, демонстрирующих это:
Предложенные нами нововведения не были с готовностью поддержаны генералом фон Зектом... Я предложил отказаться от использования пик в кавалерии, чтобы увеличить огневую мощь трех наших кавалерийских дивизий... Зект ответил: «по той же самой причине в ходе войны я предложил отказаться от копий. Это предложение было отклонено. Что касается меня, то сейчас конница может сохранить пики.»... Мы хотели сделать скромную попытку к дальнейшей моторизации армии и предложили пересадить велосипедные роты на мотоциклы... Зект ответил буквально следующее: «Дорогой Бломберг, если мы хотим оставаться друзьями, то тогда Вам следует воздержаться от таких предложений.»{248}
Оба комментария являются слишком слабой базой для предположений о том, что Зект был противником нововведений, они скорее иллюстрируют его раздражение и гнев.
Зект, который пережил попытку переворота, предпринятую некоторыми из его генералов во время Капповского путча в 1920-м году, и который был вынужден уволить генерала фон Лоссова и нескольких других офицеров за симпатии к Гитлеру и нацистам во время путча 1923-го года, имел так много проблем с излишне фанатичными и нелояльными офицерами на заре существования Рейхсвера, что неудивительно, что иногда он терял выдержку и принижал значение идей своих наиболее восторженных офицеров. Однако если быть честным, она самом деле он позволял способствовал успешности карьер Бломберга и других склонных к новациям офицеров. В целом, сами итоги деятельности Зекта подтверждают то, что он поддерживал тактические и технические новшества. Например, он настоятельно поддерживал развитие и разработку современных танков и авиации, также как и широкого диапазона самых современных видов вооружения. (см. главы пять и восемь) {249}
Некоторые офицеры Генерального штаба очень критически относились к идеям Зекта. Тем не менее он сумел внедрить в ходе 1919–1927 годов свои военные доктрины в жизнь всего Рейхсвера. Критически относились к Зекту и некоторые представители офицерского корпуса. Генерал М. Фабер дю Фор в своих мемуарах описывал Зекта как интригана и как «раздутую фигуру».{250} Однако такие представления были свойственны меньшинству армейских офицеров. Хотя Зект был холодным во многом сложным человеком, офицерский корпус уважал его способности и его руководство и принял его военные идеи.{251} Гарольд Гордон указывал, что офицерский корпус в целом единогласно поддерживал Зекта и его политику. Даже та часть офицеров, позже сочувствовавшая нацистам, считала его великим солдатом и была лояльна ему в то время, когда он стоял во главе Рейхсвера.{252}
