Изображение военного пророка, преодолевающего большие препятствия в своей деятельности, привлекательно для военных историков. Однако оно неверно отражает реальное положение Гудериана или немецких танковых теоретиков в 20-х и 30-х годах. Карьеры немецких танкистов и сторонников моторизации были успешны. Гудериан впервые получил под свое командование дивизию, будучи еще полковником. Нельзя не провести параллель с положением Дуайта Эйзенхауэра в 20-е годы, когда он выступив за значительное усиление пехотной дивизии танками, был осужден командующим армией США и под угрозой военного трибунала не мог публиковать свое мнение по этому вопросу.{676} Гудериан жаловался на «очень громкую оппозицию» по отношению к танковым частям в 1936 году,{677} в то самое время, когда германская армия создавала танковые и моторизованные подразделения быстрее, чем могла оснастить их.
Третьим распространенным ошибочным представлением о немецких бронетанковых войсках — что ее доктрина основана непосредственно на работах британских теоретиков — основывается на работах Бэзил Лиддел Гарта. В подготовленной Лиддел Гартом редакции мемуаров Гудериана переведены следующие слова последнего: «Преимущественно книги и статьи англичан Фуллера, Лиддел Гарта и [Гиффорда] Мартеля разбудили мой интерес и дали пищу для размышлений. Эти заглядывающие далеко вперед солдаты уже тогда [в двадцатые годы] пробовали сделать из танка нечто большее, чем средство поддержки пехоты. Они увидели эти перспективы в связи с растущей моторизацией нашего времени, и таким образом во многом стали пионерам войны нового типа.»{678} Тогда же, в английском издании Лиддел Гарт вырезал краткое упоминание Гудерианом Фрица Хейгля, вставив следующий абзац, отсутствующий в авторском тексте мемуаров на немецком языке:
У них [Фуллер, Лиддел Гарт, Мартель] я перенял идею концентрации танков, на примере сражения при Камбрэ. Далее шли идеи Лиддел Гарта, подчеркнувшего необходимость использования бронетанковых войск для нанесения глубоких ударов, проведения операций против коммуникаций противника, а также предложившего тип бронетанковой дивизии, сочетающей подразделения танков и механизированной пехоты. Глубоко впечатленный этими идеями, я пытался развить их дальше и приспособить к реалиям нашей собственной армии. Таким образом я заимствовал многие предложения касательно нашего дальнейшего развития у капитана Лиддел Гарта.»{679}
Бэзил Лиддел Гарт очень хотел получить признание о себе, как об отце успешной германской тактики блицкрига и несколько раз говорил именно об такой своей роли.{680} Утверждение Лиддел Гарта о том, что он оказал через Гудериана огромное влияние на немецких практиков и теоретиков танковых войск, было некритически воспринято многими историками.{681} Однако тщательное изучение довоенных немецких книг, документов и статей нисколько не подтверждает того факта, что Лиддел Гарт был широко известен в германской армии или о том, что он оказал хоть какое-то влияние на немецкую тактическую мысль. Гудериан в своей книге «Внимание, танки!»не цитировал среди источников Лиддел гарта. Также и фон Эймансберегер, Хейгль или Фолькхайм не упоминают о Лиддел Гарте и не показывают знакомства с его идеями. Великолепный практик танковой войны, фельдмаршал Роммель ничего не слышал о Лиддел Гарте до того момента, как прочитал его статью в конце 1942 года.{682} Несколько небольших статей, написанных Лиддел Гартом для «Дэйли Телеграф», были переведены и опубликованы в журнале иностранных военных новостей Генерального штаба и в Militar Wochenblatt в 1920 годах, но они были лишь несколькими среди сотен других статей многочисленных американских, французских, британских, итальянских и польских младших офицеров.{683} Это единственное свидетельство знакомства германской армии с Лиддел Гартом в 20-е годы, когда развивалась ее бронетанковая доктрина.
