Мы выехали из Витории и направились в долину Вальдеговия. Эстибалис вела машину. Я откинулся на пассажирском сиденье и просто смотрел на золотые кроны буков, пока нас постепенно не окружили холмы, а шоссе не превратилось в узкую колею.
Я уже несколько дней не появлялся в Вильяверде: два текущих расследования отнимали слишком много времени. Мне не хватало свежего воздуха родных холмов, бесцельных прогулок среди дубовых и самшитовых рощ, пыльной листвы под ногами.
Мы проехали небольшую деревню Угарте – восхитительное местечко с фуксиями на подоконниках, сохранившее свой средневековый облик, – а затем свернули на узкую дорогу, ведущую к башне Нограро, всего в семиста метрах от выезда из деревни.
На огороженной территории возвышалась прямоугольная башня с зубцами и бойницами. Немногочисленные окна выходили на все четыре стороны, а невысокая стена по периметру скрывала ров. Главный вход представлял собой остроконечную арку с маленьким окном наверху.
– Значит, ты бывала здесь раньше, – сказал я, пока Эстибалис парковалась.
– Да, но я посещала выставку во внеэкскурсионное время и понятия не имела, что старый хозяин башни обитает в этом же здании.
– Башня, может, и старая, а вот владелец – нет, если верить Пруденсио, – заметил я, вылезая из машины.
Мы пересекли небольшой мост, вошли во двор – и словно попали в другое время. У наших ног лежала огромная роза ветров, выложенная из гальки. Над головами располагались римские весы с датой «1777», а на земле тут и там стояли оббитые скульптуры. Чистое Средневековье. Потрясающе.
У маленькой стойки сбоку от входа нас встретила очень высокая молодая женщина с ямочкой на подбородке и заплетенными в длинную косу волосами. Мы предположили, что она и есть гид, которого городской совет нанял проводить экскурсии по открытой части башни.
– Добрый день, – начал я, – мы пришли…
– Вы звонили? На сегодня у меня не запланировано посещений, – сказала она приятным голосом.
– Отдел уголовных расследований, – вмешалась Эсти, показывая свой значок. Она уже начала терять терпение и отбросила любезности. – Можем ли мы увидеть хозяина башни?
– Конечно. Я передам ему, что вы здесь. – Девушка нажала кнопку домофона рядом с полированной деревянной поверхностью.
Я оглядел рабочее место гида. Древний компьютер, витрина с каталогами и больше ничего. Я представил, как она долгими часами скучает в этом забытом раю посреди пшеничных полей.
– Рамиро Альвар, к тебе посетители, – все тем же ровным тоном произнесла девушка.
– Меня нет.
– Я думаю, тебе лучше их принять, – настаивала она.
– Это инспектор Лопес де Айяла из уголовного… – начал я.
– Лопес де Айяла? Выходит, они еще не все вымерли… Поднимайтесь. Я вас приму. – В голосе молодого человека слышалась властность, которой мне временами недоставало.
– Ступайте на третий этаж. Он в кабинете, в зале с пейзажами, – сообщила девушка.
– О, так у графа несколько кабинетов, – сказала Эсти не то с благоговением, не то с сарказмом.
Богатые люди всегда на нее так влияли, и она не умела это скрывать. Эстибалис выросла в крайней бедности, в ветхой лачуге в пятидесяти километрах отсюда.
Не обращая внимания на ее комментарий, гид открыла дверь, ведущую к деревянной лестнице. Мы поднялись на третий этаж и вошли в зал, стены которого были оклеены полотнами с изображением сцены охоты: свора гончих преследовала желанную добычу.
Затем появился хозяин. Очевидно, с единственной целью – ошеломить нас.
Он медленно и уверенно прошел перед портретами своих предков, сцепив руки за спиной и насмешливо улыбаясь уголками губ. Выглядел он как озорной мальчик, демонстрирующий свою игровую комнату, или домик на дереве, или палатку на лужайке за домом.
Рамиро Альвар Нограро, в сутане и алой ризе с изящной вышивкой, был самым привлекательным аббатом, священником или епископом – называйте, как хотите, – которого мы когда-либо видели. Я говорю «мы», потому что в другой жизни я бы убил ради того, чтобы Эстибалис вот так на меня посмотрела.
В ту пору, когда Эсти начала тусоваться и мы пересекались в одних барах Старого города. Когда она переживала панк-фазу, и меня сводило с ума то, какая она свободная и как ей наплевать на все. Когда я норовил случайно наткнуться на эту рыжую крошку. А однажды я выплакал свое горе на плече у ее лучшей подруги Паулы, после того как напился калимочо[25] и меня развезло. Паула меня утешила, и за первой чашкой кофе в «Эль Карузо» последовала вторая, затем еще и еще, пока на той сосновой аллее старуха с косой не положила конец нашей истории…
Я вернулся в настоящее и сосредоточил внимание на стоящем передо мной обитателе башни. Его аккуратно зачесанные назад, уложенные гелем светлые волосы открывали выдающийся лоб, а из-под бровей, точно с воображаемой кафедры, на нас смотрели чрезвычайно умные, пронзительные голубые глаза.
– Не соизволят ли добрые люди составить мне компанию за обедом? Могу предложить вам петушиные гребешки, мое любимое блюдо.
Я собирался вежливо отклонить приглашение, однако от неловкости меня избавил звонок мобильника. На экране мелькнуло лицо Альбы.
