Даже бедуин, считающийся крайним индивидуалистом, знает, что его личная безопасность и материальное благополучие зависят от соплеменников и сородичей. Он должен подчиняться племенным обычаям, нормам поведения, этике. В любом обществе личность зависит от коллектива — известная истина применительно к Египту приобретает авторитет абсолюта. Превращение болотистой поймы Нила в оазис-кормилец, создание и поддержание единой, общенациональной системы ирригации требовало и требует объединения усилий всего народа. В условиях, когда жизнь человека зависит от труда многих, от их кооперации, групповое начало и групповая дисциплина стали характерной чертой египетского общества.
Феллаху индивидуализм противопоказан. Но он оказывается невозможным и для городских низов — ремесленников, торговцев. Их быт и профессиональная деятельность раньше, а в значительной мере и сейчас жестко регламентированы цеховой или полуцеховой структурой или ее пережитками, давлением шариата, силой общественного мнения. Бюрократия, чиновничья среда исключают индивидуализм в любом обществе.
Как это ни парадоксально на первый взгляд, индивидуализм в Египте был чужд и высшим слоям общества, власть имущим, хотя бы потому, что Египет вплоть до конца прошлого века не знал феодальной земельной аристократии европейского типа.
В средние века рабская гвардия султанов — мамлюки — превратилась в господствующий слой Египта, не получив права на наследственные земельные владения. Положение в принципе не изменилось и после завоевания страны турками-османами. Мамлюкский, а затем османо-мамлюкский феодализм строился на зависимости господствующего слоя от государства, от верховной власти, на коллективной эксплуатации населения и распределении доходов сверху вниз — от верховной власти к следующим ее эшелонам.
«Он подал в отставку и уехал в свою деревню» — такая фраза, понятная и обыденная для европейских помещиков, состоявших на государственной службе, не могла быть произнесена в общественной атмосфере средневекового Египта. «В отставку» с государственных постов уходили в Египте лишь по старости или по немощи, теряя при этом почти все доходы и привилегии. «Во всех человеческих обществах богатство является источником власти, — писал египетский экономист и социолог Фуад Мурси. — В Египте же власть — источник богатства». Благосостояние и общественный статус верхов в Египте вплоть до конца XIX века и в значительной мере в наши дни определяются местом человека в гражданской и военной иерархии.
В мамлюкский и османо-мамлюкский периоды, когда военное сословие практически не знало кровнородственных связей, в его среде господствовал корпоративный дух. В современных условиях в египетских верхах он сочетается с кровнородственными и групповыми связями и обязательствами.
Для египтянина естественно подчинять свои интересы интересам группы, учитывать мнение других, следовать общественной дисциплине. Казалось бы, это утверждение противоречит практике. Иностранец в Египте с первых же шагов сталкивается с бурлящим индивидуализмом, с неразберихой аэропорта или морского порта, с невообразимым хаосом уличного движения, в котором каждый игнорирует каждого и все игнорируют все правила. Необязательность и недисциплинированность египтян на службе и работе — довольно распространенное явление. Египтяне в своем поведении как будто руководствуются лишь собственными эмоциями и интересами.
Но в городе мы имеем дело как раз с нетрадиционными, новыми для египтян сферами человеческой деятельности. Египетский феллах следует дисциплине сельскохозяйственных работ, смены сезонов, разливов Нила и, не размышляя, подчиняется распорядку труда и быта в деревне, укладу, сложившемуся за тысячелетия. Его коллективизм существует в рамках общины, деревни, традиционных социальных связей. Однако, попав в город, оторвавшись от привычного уклада, столкнувшись с чуждыми ему современной городской культурой и бытом, к тому же еще не устоявшимися, феллах просто не находит себе подобающего места. В городе, если он лишен контроля земляческой или религиозной общины, он может стать сверхиндивидуалистом, особенно в быту. Египетское общество просто не прошло через дисциплину и организацию современной жизни, современного производства. Ломка психологии и характера народа — процесс долгий, сложный и болезненный.
Созданию духа групповой принадлежности способствует также скученность населения. Она требует приспособления человека к толпе, клану, общине, вырабатывает соответствующие привычки, навыки, этические нормы.
В Египте было тесно, тесно и сейчас, а будет еще теснее. Плотность населения в пойме Нила вдвое выше, чем в Голландии. Уйти от людей некуда, только в пустыню, но пустыня враждебна, чужда и не кормит. В Египте нет гор, лесов, степей, островов, неосвоенных земель, куда можно было бы убежать или где можно было бы скрыться.
Бедуин, попавший в город, возвращается в пустыню расслабляться и отдыхать. Египтянин — горожанин и феллах — расслабляется в толпе…
