Караваны юрюков соблюдают строгие правила передвижения. Сначала идет осел, на котором сидит мальчик или девочка. За ним овцы, но чаще черные длинношерстные козы. По обе стороны каравана бегут подростки, вооруженные палками, и большие сторожевые собаки. На них надеты ошейники с шипами наружу. Центральная часть каравана — верблюды, связанные голова с хвостом и нагруженные всем имуществом. Мужчины, женщины и дети идут пешком. Сзади трусят ослы со стариками или больными. Младенцы привязаны к спинам матерей.
Юрюки вырубают леса на горных склонах и продают их на плато или в долинах.
Сейчас в Турции пытаются сохранить леса. Деревья сажают и стараются беречь. Высказывание Мустафы Кемаля «Страна не может жить без лесов» вывешивают и в парках, и на скалах. Для человека, прибывающего в Турцию через анкарский аэропорт, это покажется странным, так как кругом расстилается безлесная степь. Однако известно, что в начале XV века в битве под Анкарой, недалеко от нынешнего аэродрома, Тимур прятал в лесах своих слонов и с их помощью разгромил Баязида Молниеносного. Сейчас там негде укрыть табун лошадей.
Анатолийские леса сведены человеком и козами. В Турции более двадцати миллионов коз, почти половина мирового поголовья. Лучшие породы дают мохер, но остальные — национальное бедствие. Они сбивают травяной покров на пастбищах, объедают кустарники и деревья. Никто не пытается ограничить их разведение. Крестьянину нужна коза как источник молока, мяса и шерсти, а политикам нужны голоса крестьян.
Уничтожение лесов сочетается с эрозией почвы. Некоторые области превращаются в пустыню, как Северная Африка в римские времена. Во многих деревнях жгут кизяки, а с ними — прекрасное удобрение.
Турецкие деревни зарастают отбросами, ржавыми банками. Но как можно бороться с загрязнением природной среды, если многие крестьяне живут без туалета даже вне дома, чистой питьевой воды и электричества? Использование химикалий, особенно при выращивании хлопка, табака и чая, приводит к отравлению земли и вод.
Несколько отвлекаясь от повествования, скажу, что экологическое равновесие больше всего нарушено в стамбульском промышленном районе. Знаменитый Золотой Рог превратился в самый загрязненный водоем Турции. Промышленники и сам город сбрасывают сюда сточные воды, не прошедшие даже примитивной очистки. Две речки, впадающие в него, несут много земли из районов, где идет сильная эрозия почвы. Золотой Рог мелеет. В заливе стоит много гниющих судов, превращенных в склады или торговые лавки. Течение ослабевает, и естественного очищения от грязи и ила не происходит.
Бурное развитие промышленности в городе Измите на берегу Мраморного моря при отказе от строительства очистных сооружений дорого обошлось для Измитского залива. Он стал, как и Золотой Рог, мертвым водоемом.
Правда, есть законы, которые запрещают сбрасывать грязные сточные воды в море и внутренние водоемы без их предварительной нейтрализации и очистки, требуют собирать в определенных местах и уничтожать твердые и промышленные отходы. Однако законы игнорируются.
Крестьяне, возвращаясь домой с верблюжьих боев, может быть, размышляют над этими проблемами. Сведение лесов и эрозия почвы затрагивают и их. Но что можно поделать, раз такова воля Аллаха? Поэтому скорее всего мысли крестьян заняты другими вещами, более близкими, непосредственно затрагивающими их сегодняшний и завтрашний день.
За последние два десятилетия аграрный вопрос в Турции превратился из, так сказать, «статичного» в «динамичный». Началось сравнительно быстрое, но неравномерное и болезненное развитие капитализма в сельском хозяйстве. Восточная Анатолия еще не избавилась от полуфеодального землевладения, а помещики Чукуровы — Киликийской низменности и Эгейского побережья — превратились в крупных фермеров, вооруженных сельскохозяйственными машинами. На турецких полях тракторы вытесняют упряжку быков и лошадей. Механизация сельского хозяйства лишает куска хлеба сотни тысяч испольщиков и издольщиков, малоземельных и безземельных крестьян.
В турецкой деревне не хватает агрономов, трактористов, механиков, слесарей. Но она все меньше нуждается в неквалифицированной или, говоря другими словами, «по-традиционному квалифицированной», рабочей силе. Рост населения дробит земельные наделы, а мелкие участки скупаются состоятельными фермерами. На дорогах Анатолии появляется все больше крестьянских парней, которые идут искать работу своим крепким рукам, ставшим ненужными в родной деревне.
Города, особенно крупные, притягивают вчерашних крестьян и более широкими возможностями найма, несмотря на безработицу, и более высокой заработной платой, и лучшими условиями жизни. Сейчас в города переселяется более полумиллиона человек в год. Если в 1950 году в городах жила пятая часть жителей — менее четырех миллионов человек, то сейчас более половины пятидесятимиллионного населения Турции.
