Я давно уже обо всем догадывался, понимаете. Ясно все как день, и я одного понять не могу, как это Его преподобие ничего не замечает. Слепой, и тот бы все увидел. Но как бы там ни было, с самого первого раза мой дух невзлюбил этого чертова бвая. Не понимаю, какого рожна Его преподобие держит мальчишку так долго. Давно уже я заподозрил, что он ходит на канавы в Тренчтаун курить ганджу, пить ром и якшаться с руд-бваями. Сначала заподозрил, а теперь точно знаю, после того как он обронил словечко о Кули Рое и этой наглой девке Талии. Откуда бы он все это узнал?
Но меня голыми руками не возьмешь. Я подожму хвост и буду дожидаться удобного случая, смотреть в какую сторону ветер дует. Я заметил, кстати, как мисс Эльза пришла в мастерскую, как только Его преподобие уехал. Уже давно вижу, как она загорается, когда бвай к ней подходит. Вполне уже созревшая маленькая женщина. Возможно, красоткой себя считает, почти как Талия. Я с самого начала догадывался, что с бваем этим чистая беда, сообразил в первую же секунду. Помните, как он пришел сюда грязный и голодный? А сейчас ничего делать не хочет, кроме как слушать музыку по радио и одеваться в стильные вещи, словно самый первый красавец-раскрасавец. А с тех пор как начал собирать велосипед, и вообще перестал к работе притрагиваться. Кто знает, что он еще может тут натворить?
Вспомним-ка прошлое утро! Бвай вошел в мастерскую в десять утра, одетый в красивую шляпу и модную рубашку. Играет радио, и он пальцы свои веером растопыривает, как мальчик-звезда. Ни одного движения, чтобы приступить к работе. Нет, сэр, только напевает что-то, смотрит на велосипед и скалит зубы в улыбке. Меня не слышит, когда я говорю:
—Значит, сегодня ты надел красивую шляпу? Ничего не ответил, только цокнул языком и все слушает свою руд-бвайскую реггей-песню о Джонни-очень-плохом. Наверное, знаете: «Ходишь по дорогам, пистолет за поясом, Джонни ты плохой, ой-ой-ой». Опять меня не слышит:
—Эй, мальчик-красавчик, красивая шляпа, Джонни-очень-плохой, подай-ка мне молоток.
Знаете что он ответил, а?
—В чем дело, ты и сам можешь его взять!
Да, вы не поверите, так он ведет себя во дворе Его преподобия, это при том, что приставлен-то ко мне в ученики. Снова ему говорю:
—Нет, это ты должен взять его — ты мой ученик.
Он протянул мне молоток с самым недовольным видом. Но меня этим не проймешь. Я-то знаю что еще вчера никакой шляпы у него не было. Наверняка кто-то подарил. Говорю ему:
—Я вижу па тебе красивая шляпа!
—А что такое, тебе она нравится?
Я прямо ему не ответил.
—Ты выглядишь в ней прямо как тот Джонни— очень-плохой, не хватает только револьвера, тогда — вылитый Джонни. — Он даже улыбнулся на это; видно, и впрямь верит в то, что он звезда. Я решил опустить его немного: — Ладно, прежде чем брать револьвер, возьми-ка лучше веник и подмети как следует мастерскую. Как-никак ты мой ученик.
—Чо, тебе лучше делать всю работу самому, — сказал он. Как будто подметать полы — занятие не для него, вскочил на свой велосипед и был таков.
Он думает, я разозлился — ничего подобного. Я рад, что он так поступает, потому что уверен, что Его преподобие сам увидит, кто из нас работает, а кто нет. Плюс ко всему в этом деле кто-то еще замешан, и я обязан все разузнать. Поэтому я продолжаю заниматься своим делом, а сам мотаю себе на ус. Стараюсь все понять. Наконец до меня доходит. Зову детишек-поварят, что играют во дворе.
—Ну-ка, скажите мне, не знаете ли вы, где мисс Эльза?
—Нет, Миста Длиньша, мы мисс Эльзу не видели.
—Что значит, «не видели»?
—С самого утра, сэр, не видели.
—Вот так-таки с самого утра?
—Да, Миста Длиньша, почему вы улыбаетесь, сэр?
Правду сказать, я изо всех сил старался громко не засмеяться. Вот он мой шанс, наконец-то! По крайней мере, бвай теперь там, где я хотел. Осталось только дать знать обо всем Его преподобию, но так, чтобы он не догадался, что узнал через меня. Поэтому я сделал серьезное лицо и склонился над работой. Когда придет Его преподобие, он сам увидит, что есть по крайней мере один человек, который находится там, где ему положено, и делает то, что ему положено. Конечно, я помолился хорошенько, чтобы Его преподобие не пришел позже того, как они вернутся, и не пропустил их, и потому, когда увидел, что подъезжает машина, сказал: «Спасибо тебе, Иисус». Прошло немного времени, и я вижу, что Его преподобие идет сюда, и, хотя изо всех сил старается смягчить лицо и не повышать голоса, все равно что-то сильно его беспокоит.
—Длиньша, ты знаешь, где этот мальчик?
Я, конечно, понимаю, что ищет он вовсе не Айвана, но играю в дурачка, чтобы сойти за умного. Говорю:
—Не знаю, Ваше преподобие. Возможно, поехал прокатиться на своем велосипеде. Покататься немного, развлечься.
—Развлечься? А как же работа?
—Сэр, я и сам с ней справлюсь, не беспокойтесь, сэр.
Его преподобие ничего не сказал. Он ушел в дом, но минут через пятнадцать вышел и стал ходить по двору.
—Не вернулся еще?
—Нет, сэр. Надеюсь, ничего плохого с ним не случилось. — Поднимаю глаза и делаю озабоченный вид.
Он говорит:
—Да, да, конечно. — И снова уходит.
