Вода на грядке была глубиной менее десяти сантиметров, но он начал барахтаться в ней и чесать себе спину о бортики. В результате через всю грядку пролёг глубокий шрам.
– Нет, только не это! – в ужасе пробормотала я.
Оттолкнувшись от края грядки, пингвин словно ракета устремился вперёд, пропахивая тёмную полосу. Оказавшись на другой стороне, он вновь вылез на край грядки и зашлёпал к большому баку.
Я вновь задумалась о мусорном баке, полном тухлой рыбы. Неужели они едят её каждый день? Каждую неделю? Каждый час?
Где мы найдём для них столько рыбы?
Элли подошла и встала рядом со мной.
– Что это за большое коричневое пятно на краю грядки? – спросила она.
– Большой пингвин вылез из бака и попробовал искупаться в грядке, но затем вернулся в бак. По-моему, это не страшно. Главное, что пингвины счастливы, значит, и мы тоже, – ответила я. – Это просто здорово!
Хотя, если честно, у моего ощущения счастья уже возникали серые пятна по краям.
– Да, – согласилась Элли. – Это просто фантастика.
По её тону я бы не сказала, что она счастлива.
– Это точно, – сказала я, по-прежнему глядя в окно.
– Скарлет?
– Да?
– Что будет, если они не захотят оставаться в баке?
– Ааааххх!
Это кричала мама, и её крик разбудил меня.
Похоже, я уснула на кровати, потому что в окно пробивались лучи солнца, и было слышно, как в саду вопит Сид, вопит так, как будто проснулся уже сто лет назад.
– Что случилось? – Элли выпрыгнула из кровати, как ужаленная.
Я даже не сдвинулась с места. Я тотчас догадалась,
– О, Скарлет, ты только взгляни!
Элли раздвинула шторы, лишая меня возможности сделать вид, будто я не вижу, что случилось.
Двенадцать зелёных грядок с кресс-салатом превратились в двенадцать грязных луж, окружённых бетоном. Пингвинов же и след простыл.
– О боже, – оторопела я. – Куда они делись?
– Вон туда. – Элли указала прямо вниз.
Барахтаясь в грязи, все три пингвина лежали в остатках того, что когда-то было надувным «лягушатником» Сидни, и отрывали от бортиков куски пластика. У одного из них в клюве я увидела мамины резиновые сапоги в цветочек.
– Ой! – пискнула Элли.
В моей голове промелькнула череда куда более грубых слов.
– Скарлет?! – крикнула мама с первого этажа.
– Мне конец, – сказала я Элли и вышла на площадку.
– Скарлет, это твоих рук дело?
Я была уже готова солгать, но потом поняла: лгать бесполезно, тем более что за домом стоит грязная, скользкая коляска и говорит сама за себя.
Ну и ну.
– Что такое? – спросила я.
Мама поманила меня вниз. В одной руке у неё был телефон, другой она листала справочник.
Сид уже вернулся в дом и, прижав нос к кухонному окну, наблюдал за пингвинами.
– Пинги, Арлет, там пинги! – взволнованно тараторил он.
– Ещё не хватало, – возмутилась мама. – Их ещё нет.
– Кого?
– В зоопарке никто не берёт трубку. Придётся позвонить Дереку.
О нет.
– Дерек? – сказала мама в трубку. – В «лягушатнике» Сида сидят три пингвина, зоопарк ещё не открылся, а они рвут бассейн в клочья. Нам нужна помощь.
Она умолкла, слушая голос в трубке.
– Я не знаю, как они туда попали. – Она пристально посмотрела на меня. – Нет. Но, похоже, им кажется, что это их дом, они довольно большие и дикие, нет, не как тигры… Пожалуйста, приходи скорее… Ах да, Дерек, купи по дороге немного рыбы, да, где угодно, может в магазине на углу… Нет, думаю они разгрызут кости. Смогли же они разгрызть лейку.
Мама бросила телефон и повернулась ко мне.
– Жду твоих объяснений.
Посреди грядок с кресс-салатом стояла пожарная машина. А по обеим её сторонам – фургон местной радиостанции и полицейская машина дяди Дерека. Мистер Хэммонд, владелец грядок с кресс-салатом, плакал в микрофон, а оператор снимал творившийся вокруг хаос. Шестеро смотрителей зоопарка пытались поймать маленького пингвина большой сеткой, но он лишь радостно скакал из бака на грядки и обратно.
Смотрители прихватили с собой целую бочку рыбы, а дядя Дерек привёз пакет с шестью селёдками и упаковку рыбных палочек.
На пожарных было слишком много одежды для такой погоды, но я решила, что их вызвали потому, что в их резиновых сапогах и водонепроницаемых костюмах не страшна никакая вонь тухлой рыбы.
Мы с Элли предложили поймать пингвинёнка с помощью её ветровки и сардины, но все лишь удивлённо смотрели на нас.
Этим утром мы узнали о поведении пингвинов много нового. Держу пари, что никто из тех, кто сейчас пытался их поймать, ни разу в жизни не уговаривал пингвина пройти через турникет. А вот у нас в этом опыт есть.
Нам разрешили посмотреть на двух крупных пингвинов, которые уже сидели в чем-то вроде трейлера.
– Они проголодались, – сказала какая-то женщина. Похоже, она отвечала за кормёжку пингвинов.
– Понятно, – ответила я, вспомнив обо всей той водной живности, которой они лакомились в баке. – И много они едят?
– Один пингвин съедает около трёх килограммов рыбы в день, иногда даже больше.
Элли сделала большие глаза.
– И сколько бы они могли прожить здесь?
Женщина пожала плечами.
– Возможно, несколько часов. Этого вам никто точно не скажет.
