В комнате потемнело, потом снова стало светло. Пот на его теле быстро остывал. Он лежал на спине. Он не помнил, когда лег. В правой руке ощущалось какое-то невнятное давление или потягивание. Когда Джуд понял, что Арлин что-то делает с обрубком его пальца — сшивает или соединяет скрепками, — он успел лишь проговорить: «Сейчас вырвет». Он боролся с приступом рвоты, пока Арлин подкладывала ему под щеку резиновый сосуд, а потом повернул голову, и его стошнило.
Закончив, Арлин положила правую руку Джуда ему на грудь. Обернутая милей бинтов, кисть увеличилась в три раза и превратилась в маленькую подушку. Джуда клонило в сон. В висках пульсировала боль. Арлин направила резкий яркий свет ему в глаза и наклонилась, чтобы осмотреть порез на щеке. Потом нашла широкий пластырь телесного цвета и аккуратно приклеила на лицо Джуда.
Она сказала:
— Из тебя вытекло очень много. Ты хоть знаешь, какое теперь заливать топливо? Мне надо сказать «скорой помощи», что им привезти с собой.
— Проверь, как там Мэрибет. Пожалуйста.
— Как раз собиралась.
Он закрыл глаза, а когда открыл, то не представлял себе, сколько минут прошло — одна или шестьдесят. Отцовский дом был погружен в покой и тишину, не раздавалось ни звука, кроме внезапного порыва ветра, потрескивания бревен, барабанной дроби дождя по стеклу. Сумела ли Арлин дозвониться до «скорой»? Заснула ли Мэрибет? Где Крэддок — уже в доме? Сидит под дверью? Джуд повернул голову и увидел, что на него смотрит отец.
Нижняя челюсть отца безвольно висела, оставшиеся зубы потемнели от никотина, десны воспалились. В бледно-серых глазах Мартина застыла растерянность. Двух мужчин разделяло четыре фута голого пола.
— Тебя здесь нет, — просипел Мартин Ковзински.
— Я думал, ты не можешь говорить, — сказал Джуд. Отец медленно закрыл и открыл глаза. Никак не показал, что услышал сына.
— Когда я проснусь, тебя здесь не будет.
В его интонации слышалась надежда. Он слабо закашлялся. Изо рта полетела слюна, грудь при каждом болезненном вздохе глубоко западала, будто он выкашливал свои внутренности и понемногу сдувался.
— А вот здесь ты ошибаешься, — сказал ему Джуд. — Это ты мой дурной сон, а не наоборот.
Мартин продолжал смотреть на него с тупым удивлением и лишь несколько секунд спустя перевел взгляд на потолок. Джуд через силу наблюдал за ним: больной старик на армейской койке, дыхание с хрипом прорывается из горла, на подбородке засохшая пена.
Вскоре веки отца сомкнулись. А вслед за ним — и веки Джуда.
Он не знал, что разбудило его, но в какой-то момент вдруг вынырнул из сна и увидел, что в ногах кровати стоит Арлин. Сколько времени она так провела, было неясно. С ее ярко-красного плаща стекали блестящие дождевые капли. На старом худом лице застыло бесстрастное выражение, почти как у робота. Джуд не сразу понял это выражение, но через пару секунд интерпретировал его как страх. Он гадал, вернулась ли она или еще не уезжала.
— У нас нет света, — сказала она.
— Да?
— Я выходила на улицу, а когда вернулась, света уже не было.
— А-а.
— Возле дома стоит чей-то пикап. Просто стоит, и все. Какого-то непонятного цвета — никакого. Кто внутри, не видно. Я подошла к нему, чтобы посмотреть, кто это, попросить вызвать «скорую», а потом испугалась. Испугалась того, кто там сидит, и вернулась.
— Лучше держаться от него подальше. — Арлин продолжала, словно не слышала Джуда:
— А дома оказалось, что электричества нет и в телефоне выступает какой-то сумасшедший. Теперь он несет что-то насчет славного пути — наверное, сектант. В гостиной вдруг заработал телевизор. Сам. Я знаю, что это невозможно, ведь в доме нет электричества. Но он заработал. Показывали новости. О тебе. Обо всех нас. О том, что мы умерли. Показали ферму и все прочее. Мое тело накрыли простыней. Они не говорили, что это я, но я заметила мой браслет на руке. Дом огородили желтой лентой. И Деннис Уолтеринг сказал, что это ты убил нас.
— Это неправда. Ничего этого не произойдет.
— Потом я не выдержала. Выключила телевизор. А он снова включился. Я снова выключила его и выдернула шнур из розетки. Это помогло. — Она замолчала, потом добавила: — Мне надо идти, Джуд. Нужно позвонить от соседей, вызвать «скорую помощь». Надо идти… Только я боюсь объезжать тот пикап. Кто в нем?
— Тебе лучше не знать. Возьми мой «мустанг». Ключи в зажигании.
— Спасибо, не надо. Я видела, что там на заднем сиденье. О-о. Я лучше поеду на своей машине.
— Главное — держись подальше от пикапа. Объезжай его по газону, дави забор, если надо. Все, что угодно, но не приближайся к нему. Ты проверяла, как там Мэрибет?
Арлин кивнула.
— Ну и как?
— Спит. Бедное дитя.
— Да.
— Я пошла, Джастин.
— Будь осторожна.
— Я беру с собой своего ротвейлера.
— Хорошо.
Она сделала полшага к двери, но остановилась и спросила:
— Помнишь, мы с дядей Питом возили тебя в «Диснейленд», когда тебе было семь лет?
— Нет.
