Кингсли посмотрел на книги на полках и заметил их плотные переплеты и блестящие обложки. Кожаные тома скорее всего были для красоты, нежели для чтения или исследований. Он изучал фотографии в рамках на стене. Даже у них были медные таблички с надписями о триумфах Фуллера. На одной фотографии было запечатлено, как в 1990 году он возрождал веру перед десятитысячной толпой. На другой он с почтением молился у Могилы Неизвестного Солдата в Вашингтоне. Прекрасная хорошо поставленная фотосессия. На другой фотографии он и его жена стояли с двумя дюжинами подростков "Джеймс и Люси Фуллер в Первой церкви БГП, Хатфорд 1983". Все на фотографии, подростки и взрослые, прижимали Библию к груди и широко улыбались. Их глаза были прикованы к камере, придавая всему происходящему вид жутковатого сходства. Люси Фуллер положила руку на плечо симпатичной темноволосой девушке рядом с ней. Джеймс Фуллер обнимал рядом стоящего мальчика. Идеальное изображение христианской любви.
Кингсли оторвал взгляд от фотографий на стене и сосредоточил внимание на столе Фуллера. Сначала он не нашел ничего интересного — календарь, кружку с остывшим кофе, канцелярские принадлежности и несколько заметок с проповедями. Но под кружкой он заметил несвязанную пачку бумаги. На первой странице были напечатаны слова "Правильный и скромный — Возвращение гомосексуальных детей Богу". Авторство книги принадлежало, что не удивительно, Люси Фуллер, которая, по-видимому, исчерпала все другие темы христианской жизни. Кингсли с любопытством пролистал ее. Один абзац бросился ему в глаза.
— Рад, что вам удалось прийти, мистер Эдж, — раздался голос от двери. Кингсли оторвался от книги и улыбнулся.
— Ваша жена та еще писательница, — ответил Кингсли, бросая книгу обратно на стол. — Не думал, что женщинам вашей конфессии позволено говорить в церкви.
— Наша конгрегация не относится к церкви. Мы позволяем нашим женщинам говорить и обучать.
— Как жаль, — ответил Кингсли. — Если бы моя жена несла подобную чушь, я бы тоже запретил ей говорить. Дайте знать, если вам понадобится кляп.
Фуллер натянуто улыбнулся Кингсли.
— Я впечатлен, что вы решили появиться лично. — Преподобный Фуллер вошел в свой кабинет. Кингсли еще не встречался с ним и не видел его, но он выглядел точно так же, как на фотографиях: седые волосы зачесаны назад, сальная улыбка и двадцать фунтов лишнего веса для его шестифутовой фигуры.
— Вы сказали, что хотите поговорить как мужчина с мужчиной, — ответил Кингсли и обошел стол. — Так что говорите.
Кингсли не стал присаживаться. Он не собирался задерживаться здесь надолго. Но Фуллер сел за стол и натянуто улыбнулся ему своей улыбкой.
— Значит… — Начал Фуллер, — скандальный Кингсли Эдж собственной персоной. Милый наряд.
— Футболку выдали бесплатно.
— Не типичная для вас суббота, не так ли? Играете в церковной футбольной лиге?
— Меня заманили обманом, — ответил Кингсли. — Один мой знакомый священник сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.
— Да, ваш шурин — священник. Думаю, целибат не главенствует в семьях.
— Ну, он и не главенствует, верно?
— Странно, что он так свободно выходит из вашего дома, не правда ли? — Тон Фуллера был небрежным и довольно неприятным.
— Странно? Я бы так не сказал, — Ответил Кингсли как ни в чем не бывало. — Он — единственная семья, которая у меня осталась. Ему нравится навещать меня.
— Он священник. А вы… нет.
— Иисус был Сыном Божьим и проводил время с проститутками. Что-то о том, чтобы не судить, не бросать камни. Уверен, вы знаете эти стихи.
— Разве не Шекспир говорил, что даже дьявол может цитировать Библию?
— Да, и он был прав, — ответил Кингсли. — Даже могу представить, как дьявол цитирует Библию, стоя за кафедрой.
— Вы называете меня дьяволом? — спросил Фуллер, его челюсть напряглась, а улыбка стала шире.
