Я стоял во внутреннем дворе громадного Шинонского замка. Яркий свет солнца лился с бескрайнего голубого небосвода, в близлежащей рощице весело щебетали птицы. До меня доносились испуганные детские крики, перекрываемые собачьим лаем. Риса поблизости не наблюдалось. Точнее, я был совсем один, и это показалось мне странным. Ни спешащих с поручениями пажей, ни расхаживающих по стенам жандармов[1]. Прачки не судачили со служанками. Более того, ни один конюх или его подручный не выглядывал из конюшни.
Переведя взгляд на дверь донжона, я увидел, как из нее выходит король. Я заулыбался и открыл рот, чтобы поприветствовать его, но, к своей досаде, увидел спешившего за ним по пятам черноволосого Роберта Фиц-Алдельма. Близкий соратник Ричарда, как и я, он был моим злейшим врагом и не раз покушался на мою жизнь. Заветным моим желанием было видеть Фиц-Алдельма мертвым, но я дал клятву не убивать его.
Король подошел, от его привычной доброжелательности не было и следа. «Не дергайся, – сказал я себе. – Тебе не о чем беспокоиться».
– Утро доброе, сир, – произнес я, преклоняя колено.
Ответа не последовало, и в душе шевельнулся страх. Я встал, но с Фиц-Алдельмом не поздоровался. Тот ухмыльнулся. Мысленно я представлял, как жестоко расправляюсь с ним, но старался этого не показывать.
– Руфус, присутствующий здесь Роберт выдвигает против тебя серьезное обвинение.
Голос Ричарда был холодным.
У меня екнуло сердце. Речь могла идти лишь об одной вещи, но, черт возьми, в этом я не сознался бы ни за что. У Фиц-Алдельма не было доказательств – об этом мы с Рисом позаботились. Я постарался придать своему лицу невозмутимое выражение.
– Вот как, сир?
– Он утверждает, что ты подло убил его брата Гая в Саутгемптоне десять лет назад. – (Взгляд Ричарда переместился на Фиц-Алдельма – тот кивнул, – потом снова на меня.) – Несколько часов спустя после нашей с тобой встречи.
Когда ты спас мою жизнь, а я твою, подумал я, но сказать этого не мог.
– Ну? – потребовал ответа король.
– Это неправда, сир, – сказал я, едва сдерживая крик: «Я сделал это, защищаясь!»
– Он врет! – заявил Фиц-Алдельм. – Он убил Гая, это точно.
– Я не делал ничего подобного, сир, и Рис скажет то же самое. Он был со мной всю ночь.
Мне показалось, что по лицу Ричарда промелькнула тень сомнения, но мгновением позже мои надежды развеялись в прах.
– Роберт говорит, что у него есть свидетель, – процедил король. – Он видел тебя в трущобах. Ты пил в той же самой таверне, что и его брат.
– Свидетель, сир?
Я не удержался и подпустил в свой голос язвительности. Жандарм Генри был давно мертв. В отличие от брата Фиц-Алдельма, Генри я убил умышленно: перерезал ему горло, а потом закопал с помощью Риса в навозной куче. Вероятность того, что спустя столько лет найдется еще один человек, который меня вспомнит, была ничтожной. Такого не бывает.
Ричард посмотрел на Фиц-Алдельма. Я тоже.
– Генри! – выкрикнул тот. Громко. Уверенно.
Нет, подумал я в ужасе. Этого не может быть.
В арке ворот показался человек. Даже издалека в глаза бросалась борода. По мере его приближения стало ясно, что она похожа на лопату. Лицо тоже было знакомым.
Меня начало трясти. «Ты же мертв! – хотел закричать я. – Я своими руками убил тебя и закопал труп». Мои ноги подкашивались от ужаса. В шести шагах от короля Генри опустился на колено и склонил голову.
– Сир.
– Встань, – приказал Ричард. Потом обратился к Фиц-Алдельму. – Это он?
– Да, сир.
Коротко кивнув, король глянул на вновь прибывшего:
– Имя?
– Генри, сир. Я жандарм, родом из Саутгемптона.
Король повернулся ко мне:
– Знаешь этого человека?
– Нет, сир, – солгал я, чудом не дав голосу задрожать.
– Ты не видел его в таверне той ночью, когда был убит брат сэра Роберта?
– Нет, сир, – с чистой совестью дал я правдивый ответ.
– А вот он тебя видел. Это так?
– Да, сир, – сказал Генри, посмотрев мне в глаза.
Тошнота подкатила к горлу. Генри был мертв, похоронен, сгнил дотла – и тем не менее он стоял здесь, и его свидетельство решало мою судьбу с неотвратимостью вражеского клинка.
– Всмотрись хорошенько, – велел Ричард. – Прошло много лет. Люди меняются.
– Я уверен, сир, – ответил Генри. – Эту гриву рыжих волос ни с чем не спутаешь, как и скуластое лицо. Тот самый человек, я готов дать клятву на святых мощах.
Более торжественной клятвы не существует.
В глазах Фиц-Алдельма вспыхнула злобная радость.
– Расскажи нам, что ты видел, – приказал король.
– Он весьма любопытствовал насчет двух парней, что развлекались с одной шлюхой, сир. Когда они ушли, он выскользнул вслед за ними. Одним из них, сир, был брат сэра Роберта.
– Откуда ты знаешь? – резко спросил король.
Генри посмотрел на Фиц-Алдельма.
– Сир, да они же походят… походили друг на друга, как две горошины из одного стручка.
– Да, они были похожи, это правда. – Ричард просверлил меня взглядом. – Ну? Что ты на это скажешь?
– Сир, я… – выдавил я робко, охваченный ужасом.
– Ты был в таверне?
Я посмотрел на Генри, на Фиц-Алдельма, на короля, чувствуя себя попавшим в ловушку. И не нашел ничего умнее, как пролепетать:
– Я… я был там, сир.
