– Я так и знал! – проворковал Фиц-Алдельм.
Лицо Ричарда стало мрачным как туча.
– И ты последовал за Гаем и его оруженосцем?
Я хотел солгать, но мое лицо, уже пунцовое, выдавало меня. Не стоило отягчать свое положение.
– Последовал, сир, но это еще не делает меня убийцей. Что я мог сделать один против двух противников?
Я ненавидел голос, которым произнес эти слова, – он был визгливым, как у торговки рыбой.
– Мог! Твой безродный оруженосец поджидал тебя снаружи, чтобы помочь! – вскричал Фиц-Алдельм. – Сир, у меня есть другой свидетель, который видел, как Рис покинул королевские покои вскоре после Руфуса.
Бездонная черная пропасть разверзлась у моих ног. В глубине ее виднелось ярко-рыжее сияние. Адский пламень, подумал. Он ждет, чтобы поглотить меня. И пожрать за то, что я сотворил.
Полумертвый от ужаса, я стоял и смотрел, как вызывают конюха с ежиком на голове, – я этого человека не знал, но королю он был известен. Его показания подводили черту. Он видел, как Рис тайком проскользнул за мной, а на следующее утро слышал наш разговор про мою раненую руку.
– Так? – взревел Ричард. – Что ты теперь скажешь?
Терять было нечего.
– Я убил Фиц-Алдельма, сир, но сделал это, защищаясь.
– Ты крался за ним по переулку, а напал на тебя он?
На лице короля презрение боролось с недоверием.
– Да, сир, – стоял я на своем.
Ричард и слушать не захотел. Он вызвал стражу. Здоровяки-жандармы в накидках с королевским гербом появились так быстро, словно давно ждали приглашения.
Я продолжал кричать о своей невиновности, но меня уволокли прочь и кинули в лишенную окон, смрадную, вымощенную камнем темницу в недрах донжона. Дверь захлопнулась – казалось, навсегда. Я замолотил кулаками по доскам.
– Выпустите меня!
Ответом был издевательский смех. Смеялся Роберт Фиц-Алдельм, последовавший за жандармами.
– Я не убийца! – заорал я и снова стал биться в дверь.
– Палачу расскажешь.
– Король никогда не отдаст такого приказа!
Он фыркнул презрительно:
– В таком случае ты знаешь его хуже, чем себе представлял. День казни уже назначен.
Не раз мне доводилось видеть, как людей бьют в солнечное сплетение, чуть ниже ребер. Удар в это уязвимое место вышибает воздух из легких, человек распластывается на земле, безвольно раскрыв рот и наполовину лишившись сознания. Слова Фиц-Алдельма произвели на меня схожее действие. Ноги подкосились, и я осел на каменные плиты. Привалившись головой к сбитой из толстых досок двери, я слышал постепенно затихавшие шаги Фиц-Алдельма.
Подняться было выше моих сил. Выставив назад руку, чтобы не упасть и не удариться головой, я лег. Я хотел, чтобы тьма поглотила меня. Хотел уснуть, и никогда не проснуться, и не претерпеть жесточайшую кару по приказу моего сюзерена, которого я любил как брата.
Я закрыл глаза.
Рука стиснула мое плечо, заставив содрогнуться от ужаса.
Я очнулся весь в поту, сам не свой от страха. Вместо каменных плит подо мной были доски палубы. Слышались скрип брусьев и тихий плеск воды, ударявшейся о борт. Чувства вернулись. Темноту вокруг создавала ночь, а не глухая темница. Я плыл по морю, возвращаясь из Утремера[2], а Рис разбудил меня. Он сидел на корточках рядом со мной, лицо его выражало тревогу.
– Ч-ш-ш, – прошипел валлиец. – Услышит кто-нибудь.
К великому моему облегчению, никто не услышал. Жуткая стычка с Ричардом и Фиц-Алдельмом оказалась всего лишь ночным кошмаром. Моя темная тайна оставалась нераскрытой.
До поры до времени.
Холодная морская вода хлюпала в сапогах. Туника и шоссы[3], тоже промокшие насквозь, липли к коже. Дрожа, я плотнее закутался в сырой плащ и повернулся спиной к югу в тщетной надежде на то, что ледяной ветер станет оглаживать не все части покрытого мурашками тела. Мне не повезло: из двух десятков спутников короля я один свалился в море при сходе с корабля. Ричард стоял шагах в десяти от меня и распекал капитана пиратов, доставившего нас в этот богом забытый край, на пустынное побережье без признаков какого-либо жилья. Насколько хватало взгляда, простирались заросли болотной травы и лужи соленой воды, намекая на то, что путь вглубь этой страны будет долгим.
– Переоденьтесь сейчас, пока еще можно.
Я с досадой посмотрел на Риса, потешавшегося над моим нырком не меньше остальных. По правде говоря, причин обижаться на него или на других у меня не было. В месте падения было неглубоко, мне грозило разве что промокнуть. И потом, после многонедельных испытаний нам, Господь свидетель, требовалась минутка веселья. И все-таки уязвленная гордость не давала покоя. Я неопределенно хмыкнул.
– Вы простудитесь, прежде чем нам удастся найти место для ночлега. – Теперь в голосе Риса звучал упрек. Он уже забрался в мой деревянный сундучок и принес стопку сухих вещей. – Берите, ну же.
