– Руфус? – Андре де Шовиньи ушел вперед и теперь остановился на пороге дворца. – Король уже на полпути по коридору. Ты идешь?
– Да, да.
Я поспешил к нему.
Мы вошли и молча последовали за Ричардом. Мысли у меня путались.
– Волнуешься? – спросил де Шовиньи.
– Как приговоренный на пути к плахе.
Я не преувеличивал. Ладони у меня сделались влажными, на лбу выступил пот, а во рту все пересохло.
– Если только Джоанна не бессердечна, она рада будет снова видеть тебя. А сердце у нее есть.
Не считая Риса и Ричарда, де Шовиньи был единственным, кому я поведал о своей любви. Андре недавно прибыл к королю из Пуатье, и я засыпал его вопросами про Джоанну, но получил лишь ответ, что с ней все хорошо. Она не знала, что Шовиньи известно о нашей с ней связи, и едва ли бы стала раскрывать ему душу.
– Она считает, что долг превыше всего прочего, – уныло промолвил я. – И даже если не так, король не разрешит ей выйти замуж по любви.
На лице де Шовиньи отразилось крайнее удивление.
– Так он знает?
– Я рассказал ему, когда он велел мне ехать в Нормандию.
– Божьи пальцы, Руфус! Будь на его месте кто другой, я счел бы чудом, что вы двое еще дышите. Выходит, он принял это как должное?
– Поначалу я опасался за свою жизнь, – ответил я с невеселой улыбкой. – В итоге он все понял. Но в конце добавил, что мы с ней никогда не сможем пожениться. – Я скривился. – Джоанна – слишком ценная невеста для любого короля, герцога или графа, которого Ричард сочтет достойным ее.
Де Шовиньи с сочувствием посмотрел на меня:
– Так было и будет всегда. Подобные браки жизненно важны, они укрепляют связи между государствами.
– Знаю.
Я не пытался убрать горечь из своего голоса.
Спутник шутливо толкнул меня локтем:
– Джоанна еще не замужем. Пока мы здесь, ты можешь устроить свидание с ней!
Сознательно или нет, он указал на мою сокровенную надежду. Скорее даже жгучее желание.
– Не знаю, захочет ли она, – пробормотал я. – Да и едва ли это хорошая мысль. Иным ранам лучше дать затянуться, чем бередить их.
– Совсем не похоже, что ты на пути к исцелению. – Он говорил по-доброму. – Дам тебе совет. Постарайся взять себя в руки, прежде чем столкнешься с королем. Одно дело, когда он слушает про твою любовь к его сестре в разговоре с глазу на глаз, и другое – когда он читает ее на твоем лице в присутствии посторонних.
Совет был здравым, и я изо всех сил постарался принять равнодушный вид. Оставалось надеяться, что этого окажется достаточно.
Король уже вышел во внутренний двор, где, по словам часового, находились Беренгария и ее дамы.
Мы прибавили шаг и пересекли порог как раз вовремя, чтобы услышать произнесенное Ричардом приветствие, тихое и любезное.
– Супруга, это я, ваш муж.
Беренгария, беседовавшая с двумя придворными дамами, в изумлении обернулась. В небесно-голубом платье, с длинными черными косами, без всяких украшений, кроме серег, она была привлекательной женщиной, но не красавицей.
– Ри… Ричард?
В глазах ее читались радость, боль и настороженность.
Сделав дюжину шагов, он покрыл разделявшее их расстояние, но не заключил ее в объятия, как поступил с Джоанной в тот день, когда обе женщины покидали Святую землю. Вместо этого он сдержанно поклонился, взял ее руку и поцеловал в тыльную сторону ладони.
– Вы хорошо выглядите, моя госпожа. Сердце мое радуется, снова видя вас.
– Как и мое, супруг. – После короткой заминки она добавила: – Я надеялась встретиться с вами раньше.
Непривычно было видеть Ричарда смущенным. Он прочистил горло:
– Филипп оттяпал изрядные куски Нормандии. Он намерен отнять у меня половину королевства, а остальную заберут аквитанские мятежники. Со времени высадки в Барфлере я только и делал, что скакал от одного осажденного замка к другому, и редко проводил больше двух ночей в одном месте.
Ставни захлопнулись.
– Я поняла, сир, – сказала Беренгария, уткнувшись взглядом в свои кожаные туфельки тонкой работы.
Король стоял – могучий полководец, не знающий, что сказать. Его выручила сестра.
– Ричард!
Напряженно наблюдая за встречей между государем и его королевой, я не заметил, как пришла Джоанна. Она промчалась мимо и, уверен, даже не поняла, кто я такой.
– Брат! Ты здесь!
Сердце у меня сжалось. Она ни капельки не изменилась, разве что стала еще прекраснее. Изящная, с роскошной фигурой и длинными золотистыми волосами, Джоанна напоминала небесное видение. Более сильное впечатление в свое время на меня произвела только Алиенора, придворная дама другой сестры Ричарда, Матильды, – у нас были поцелуи, и ничего больше. Я устыдился того, что думаю о двух женщинах сразу, и отогнал от себя образ Алиеноры.
– Девчонка!
Ричард со смехом обнял сестру и, готов поклясться, даже всплакнул. Поразительная разница с тем, как он приветствовал Беренгарию.
Королева смотрела на них – и хотя она пыталась это скрыть, я видел в ее взгляде глубокую печаль.
– Ты любишь нас, Ричард, свою жену и свою сестру? – Джоанна была напрочь лишена сдержанности, присущей Беренгарии. – Тьфу на тебя, брат! Уже почти два месяца прошло с тех пор, как ты приехал из Англии.
