Бэт не оставалось ничего кроме как сдаться на милость неистовым потребностям своего тела. И единственная передышка? Каждый раз, как Роф кончал в нее, приходило недолгое облегчение — прежде чем мучительная потребность снова начинала свое восхождение.
— Возьми мою вену, — грубо сказал Роф. — Возьми ее…
Она даже не знала, в какой позе лежит, на спине или на животе, в какой комнате находится, который был час. Но в тот момент, когда его горло приблизилось к ее рту, Бэт полностью сосредоточилась на укусе: ее клыки удлинились, и она воспользовалась ими, яростно вонзаясь в плоть Рофа, разрывая кожу, глубоко впиваясь и удовлетворяя вторую свою потребность.
О, его сила. Когда ее рот наполнился, Бэт в который раз поразилась, каким невероятным образом влияла на нее кровь Рофа. Она слабела, а жажда набирала обороты, все тело ломило, как будто она побывала под прессом. Хотя ее силы вернулись уже после первого глотка, надо было продолжать пить… и не похоже, что у нее был выбор.
Вынужденная оставить вену, чтобы втянуть немного воздуха, Бэт не могла поверить, что напрашивалась на это. Она, должно быть, рехнулась, какая-то глупая романтичная мечта иметь ребенка заслонила собой суровую реальность.
Когда Бэт снова припала к горлу Рофа, он как-то умудрился и дальше вколачиваться в нее. Пока она брала его вену, его эрекция погружалась до упора и резко отступала, толчки отдавались во всем ее теле, ее голова качалась вверх и вниз, а бедра принимали его вес. Скользкие от пота, их тела двигались вместе в каком-то непрерывном единстве, она не знала, где кончается она и начинается он.
Резкое изменение темпа сказало ей, что он приблизился к очередному оргазму, что и ей надо бы…
Роф откинул голову назад, и ее клыки распороли его шею, но ему, казалось, было все равно.
Он даже не заметил этого.
Господи, он был великолепен. Сквозь туман в голове от секса, Бэт наблюдала, как он напрягся, верхняя губа приподнялась вверх, обнажив клыки, волосы ниспадали назад с вдовьего пика, и как его невидящие, бледно-зеленые глаза расширились, а потом зажмурились.
А затем пришла ее очередь, и ее лоно сжало его член, жадное до того, что он извергал в нее. Удовольствие было острым, сродни агонии.
Едва спазмы начали стихать, Бэт приготовилась к следующей волне, к еще одному раунду костедробящего желания…
Когда оно сразу же не пришло, Бэт осмотрелась по сторонам, как будто все происходило не с ними…
О, вау. Они до сих пор были в ванной. На полу.
Роф рухнул рядом с ней, стукнувшись головой о мрамор.
Продлись передышка дольше, она, вероятно, начала бы замерзать, но внутренний жар достаточно согревал их…
Жужжание, раздавшееся над ванной, прояснило ее мысли. Жалюзи опускались на день, панели соединялись в определенном месте на подоконниках.
Значит, это продолжалось в течение… восьми часов? Девяти?
С нижних этажей не доносилось ни звука, но с другой стороны, все Братья, вероятно, попали под воздействие ее гормонов. Так же как и женщины.
Роф поднялся, его мускулы напряглись, руки дрожали.
— Как ты?
Бэт открыла рот, чтобы ответить, но вышел только хриплый звук.
— Ты еще нуждаешься в моей вене, — сказал он, откидывая прядь волос с ее лица. — Тебе это нужно.
— Как насчет … — Когда ее голос надломился, она прочистила горло. — Как насчет тебя?
Роф выглядел изможденным, щеки впали, как будто скинул фунтов двадцать пять… но он покачал головой.
— Я беспокоюсь лишь о тебе.
Его образ стал размытым из-за слез.
— Прости меня, — пробормотала Бэт. — О, Господи … Я так сожалею.
— О чем?
— Об этом… обо всем этом.
Он покачал головой.
— Это все равно произошло бы, рано или поздно.
— Но я…
Роф прижал свой рот к ее и нежно поцеловал.
— Не будем больше об этом. С этой ночи мы движемся только вперед. Чтобы не случилось… идет?
Но у нее не было времени ответить. Внезапно, нужда, снова набирающая обороты, накатила волной, и жар, разливающийся по ее телу, устремился прямо в сердце.
— О, Боже, — простонала она, — я думала, что уже все.
— Еще нет. — Роф, казалось, не был удивлен. — Мы не закончили.
***
айЭм стоял у плиты на кухне, когда почувствовал присутствие брата. Ему даже не нужно было отворачиваться от кастрюли с рагу, которое он готовил: воздух в комнате изменился… и не в лучшую сторону.
И Трез был не один. Он знал это не потому, что уловил запах Селены… а потому, что уловил запах брата.
Связующий запах. Помешивая, айЭм выругался про себя. Блеск.
Черт, он надеялся, что секс между этими двумя был результатом бушевавших в доме гормонов и жажды.
Великолепная теория. Да только у Теней иммунитет к этой хрени.
— Ты не должна была его обслуживать, — пробормотал айЭм, добавляя еще морской соли в рагу.
— Следи за своим тоном.
айЭм развернулся и уставился на придурка.
— У меня предложение. Как насчет того, чтобы ты — в кои-то веки — принял верное решение по поводу женщины. Тогда мне не придется истерить.
Избранная, стоявшая рядом с Трезом, вздернула подбородок.
— Если тебе хочется обвинять кого-то, то не его. Я сама решила пойти к нему, хотя ты просил о другой.
айЭм повернулся назад к своей кастрюле.
