Где он?
Слоняясь по кухне Эссейла, теребя то малое, что она упаковала наверху, Сола непрестанно оглядывалась через плечо, ожидая, что он выйдет из-за угла и попытается уговорить ее остаться.
Но он уже сделал это, разве нет?
В душе.
Блин, воспоминания об их близости впервые не вызывали возбуждения. От них ей хотелось плакать.
— Я не понимаю, зачем нам уезжать так рано, — сказала ее бабушка, поднявшись на кухню из подвала. — Еще даже не рассвело.
На бабушке было желтое домашнее платье, но она приготовилась к поездке — надела парадные туфли и взяла сумочку в тон, с ремешком из искусственной кожи. Позади нее стояли охранники Эссейла, похожие как две капли воды, у каждого по чемодану в руке… и они не выглядели счастливыми. Хотя, да ладно, их лица едва ли созданы для веселых ужимок.
— Вовэ, нас ждет двадцати трех часовая дорога. Нам пора выдвигаться.
— Остановок не будет?
— Нет. — Она не могла рисковать, когда с ней бабушка. — Ты сможешь сесть за руль в середине пути, днем. Ты же любишь водить.
Ее бабушка издала звук, который остальные могли бы принять за громкое и звучное «Ять».
— Нам стоит остаться здесь. Здесь хорошо. Мне нравится эта кухня.
Женщина была в восторге не от кухни. Черт, ее бабушка может готовить и на газовой туристической печке, безо всяких вопросов… и ей уже приходилось.
Он не католик, хотела сказать Сола. На самом деле, он наркоторговец-атеист. Скоро станет главным поставщиком…
«А если она беременна?» — внезапно задумалась Сола. Ведь она не принимала таблетки два дня. Не будет ли это…
Чистым сумасшествием, как порой выражаются.
Встряхнувшись от грез, Сола застегнула чемодан на колесиках и просто выпрямилась.
— Ну? — поддела ее бабушка. — Мы едем или нет?
Будто знала наверняка, чего хотела Сола.
Или кого, если быть точней.
У Солы не осталось гордости, чтобы сохранять невозмутимый вид, пока она снова осмотривалась по сторонам, изучая выход из обеденной зоны, арку, через которую можно было подняться наверх или в кабинет, узкий холл перед лестницей в подвал. Везде пусто. И не было слышно громких шагов по ступенькам, топота на втором этаже, будто кто-то торопливо натягивал рубашку, чтобы спуститься на уровень ниже.
Не считая душа.
Как он мог не проводить ее…
В это мгновение ее бабушка сделала глубокий вдох, и плоский золотой крестик, который всегда висел над ее грудью, поймал отблеск потолочного света
— Мы едем, — услышала Сола свой голос.
И с этими словами она подняла свой чемодан и направилась к задней двери дома. Снаружи, возле самого дома стоял Форд «Затеряйся в толпе». Договор аренды заключен на другие документы Солы, предназначенные для экстренных случаев. Никто в Колдвелле не знал о них. А в бардачке лежала еще одна пачка документов, для ее бабушки.
Она открыла замки с помощью пульта, а потом — багажник. Люди Эссейла, тем временем, придерживая ее бабушку под руки, помогали ей спускаться по лестнице, несли ее чемодан и пальто, которое она, очевидно, отказывалась надевать в качестве протеста.
Когда они усадили женщину на пассажирское сиденье и поставили ее багаж на заднее, Сола окинула взглядом заднюю часть дома. Как и раньше, она ожидала увидеть Эссейла, а возможно, надеялась на это. На то, что он выбежит через главный зал, чтобы успеть встретиться с ней до отъезда. Или на то, что он поднимется из подвала и выбежит через подсобку. А может на то, что он на скорости вылетит из-за угла, спустившись с лестницы…
В этот момент произошло нечто странное. Каждое окно в доме начало еле заметно мерцать, стекла между оконными и дверными откосами еле заметно подмигивали.
Что за…
Ставни, подумала она. Окна накрывали ставни, такое движение невозможно заметить, легко упустить… если не смотреть в то мгновение, когда они начинают опускаться. А после? Словно ничего не изменилось. Мебель по-прежнему хорошо видна, свет включен, все нормально, привычно.
Еще одна охранная фишка, подумала Сола.
Она не торопясь открыла дверь, поставила в салон одну ногу и затем обернулась. Два телохранителя стояли позади, скрестив руки на груди.
Она хотела сказать им… но нет, казалось, они не горели желанием передавать сообщения Эссейлу.
Сейчас, аккуратно усадив ее бабушку в седан, они выглядели откровенно злыми.
Сола подождала еще немного, не сводя глаз с задней двери. В проеме она видела обувь и пальто в прихожей. Так по-обычному… ну, по обычному для богача. Дом был далек от среднего класса, и не только потому, что стоил миллионов пять. Или десять.
Отвернувшись, она села за руль, закрыла дверь и сделала пару вдохов, чувствуя лимонный освежитель воздуха, под которым угадывался легкий запах табачного дыма.
— Не вижу причин для нашего отъезда.
— Я вижу, вовэ. Я вижу.
Двигатель с дребезжанием ожил, и она включила заднюю передачу. Развернувшись, Сола в последний раз посмотрела на открытую дверь.
И больше не осталось причин для задержки.
Нажав на газ, она резко заморгала, когда фары Форда осветили подъездную дорожку, а потом однополосную дорогу, которая уведет их с полуострова.
Он не пойдет за ней.
— Ты совершаешь ошибку, — фыркнула ее бабушка. — Большую ошибку.
