Ахнув, она посмотрела через плечо.
Торчер сидел в углу и «читал» книгу сонетов. По правде говоря, она была уверена, что он не замечает ни одного буквенного символа.
Вместо этого, его взгляд сканировал окна, двери, ее саму, окна, двери, ей саму.
Иногда, он ломал этот алгоритм, перекидываясь фразами с одним из своих братьев или пробуя приготовленную для нее еду.
— Куда он ушел? — спросила она еще раз.
— Он должен скоро вернуться. — Улыбке предполагалось быть обнадеживающей. Но тень в его взгляде, конечно же, портила это впечатление.
Ана прищурилась.
— Он ничего не объяснил.
— Все в порядке.
— Я не верю тебе.
Брат просто улыбнулся ей в присущей ему манере, не давая никакой возможности продолжить расспросы.
Ана отложила щетку для волос и развернулась всем телом
Иначе, к чему вся эта защита. Отдельная еда. Постоянный присмотр.
— Он думает, меня отравили.
— Все в порядке.
Когда она раздраженно всплеснула руками, дверь распахнулась…
Она вскочила на ноги так быстро, что ее туалетный столик зашатался, а пузырьки и баночки попадали.
— Дева Дражайшая! Роф!
Рывком приподняв подол юбки, она в ужасе побежала босиком по дубовому полу: ее супруг, весь в крови, повис между двумя братьями. Кровь капала на его рубаху с разбитого рта и лица, а с разодранных костяшек — на ковер, голова поникла, словно у него не было ни малейших сил ее приподнять.
— Что вы с ним сделали? — закричала она, когда дверь покоев закрылась за ними на замок.
И прежде, чем смогла себя остановить, Ана принялась молотить тех, кто держал его, хотя удар ее кулачков не оказывал на них никакого влияния, они просто продолжили нести его к супружескому ложу.
— Ана… Ана, остановись… — Когда они положили Рофа на кровать, он поднял левую руку. — Ана… остановись.
Она хотела обхватить его ладонь и прижаться к нему, но казалось, любое прикосновение причиняло ему боль.
— Кто сделал это с тобой?
— Я сам попросил их об этом.
— Что?
— Ты все правильно расслышала.
Замолчав, она вдруг почувствовала себя так, словно тоже его ударила.
Голос Рофа был настолько слаб, что Ана невольно задалась вопросом, в сознании ли он:
— Есть дело, которое необходимо выполнить. Собственноручно. — Сжав руки, он поморщился. — И никто, кроме меня это не сделает.
