Закрывая глаза, он качнулся на ногах, звук ее голоса эхом отдался в его крови и костях, в своей жизни он не слышал ничего приятней.
Но потом он нахмурился, когда осознал, что не понял ее слов.
— Что ты сказала?
Мгновение он не мог вникнуть в смысл слов, исходящих из-за вуали. Но потом до его мозга дошло содержание:
— Вы желаете другую?
Роф нахмурился, сбитый с толку. Зачем ему…
— Вы ничего не сняли с меня, — он услышал ее ответ, будто ранее озвучил свои мысли.
И внезапно Роф осознал, что женщина дрожала, ее мантия легко тряслась… и, действительно, в ее аромате чувствовалась тяжелая нотка страха.
Возбуждение затмило его чувства, и он должен был исправиться.
Подняв трон, он пронес огромное резное кресло через комнату, необходимость окружить девушку комфортом придала ему сверхъестественных сил.
— Присядь.
Она буквально рухнула в темно-красное кожаное кресло… а когда ее укрытые тканью руки вцепились в подлокотники, он представил, как белеют ее костяшки, пока она держится не на жизнь, а на смерть.
Роф опустился перед ней на колени. Он посмотрел вверх с одной мыслью, кроме нужды обладать ею — что никогда больше не увидит ее напуганной до ужаса.
Никогда.
***
Под слоями тяжелой мантии Ана задыхалась от духоты. А может, смертельный ужас сжал ее горло.
Она не желала такой судьбы. Не искала ее. С радостью отдала бы любой из девушек, что годами завидовали ей: с самого своего рождения она была обещана сыну короля в качестве первой супруги… и в виду этой предполагаемой «чести», ее оградили от остальных, отстранили, спрятали от всех контактов. Взрослевшая в изоляции, она не знала материнской любви и защиты отца… она плыла в море незнакомцев, с ней обращались как с ценной вещью, а не как с живым человеком.
И сейчас, в кульминационный момент, ради которого она была рождена и предназначена… казалось, что всего годы подготовки были впустую.
Король не был счастлив: он выгнал всех из того помещения, в котором они находились. Он не снял с нее ни одной накидки… как полагалось, если он принимал ее кандидатуру.
Но вместо этого он притеснял ее, его агрессия витала в воздухе.
Своим безрассудством она только разозлит его еще сильнее. Нельзя навязывать Королю свое мнение…
— Присядь.
Ана подчинилась приказу, позволяя ослабшим коленям отпустить ее тело. Она ожидала, что рухнет на холодный и жесткий пол, но ее подхватило мягкое кресло.
