Когда двери снова открылись, Вишес аккуратно вывел его: он подошел вплотную, плечо к плечу, без сомнений обыватели видели его как телохранителя, который выполнял свой долг по отношению к Королю всей расы.
А не в качестве суррогатной пары глаз.
Внезапное перешептывание, поднявшееся в зале ожидания, подсказало, что они вышли на публику. А прием в регистратуре был таким же взволнованным.
— Мой повелитель, — сказала какая-то женщина, раздался скрип, словно она, подскочив, отодвинула кресло назад. — Прошу, пройдемте сюда.
Роф повернул голову на голос и кивнул:
— Спасибо, что нашли для нас время.
— Ну, конечно же, мой господин. Это редкая честь — принимать Вас в нашей…
Бла, бла, бла.
Хорошие новости — его быстро провели в уединенное помещение с минимумом сторонних наблюдателей. А потом настало время для ожидания. Недолгого. Он мог поспорить, что Хэйверс уже несся сюда со скоростью света в своих беговых кроссовках.
Хотя упрямый трус вряд ли знал о необходимости бегать в «Найках».
— Моне, что, обязательный реквизит всех больниц? — проворчал Вишес.
— Может, плакаты просто дешевые.
— Это картина.
О. Да. Очевидно, они в палате для элитных пациентов.
— Оставь это Хэйверсу… клише даже для «Сотбиз».
— Наверное, он привез ее из Старого Света. У придурка совсем нет вкуса. Одна гребаная кувшинка ничем не отличается от всех остальных. И я ненавижу розовый. До чертиков. Хуже только сиреневый.
Роф выставил руки по сторонам, ощупывая окружающую обстановку, и подумал обо всех картинах импрессионистов, которые он видел, когда в принципе мог что-то видеть. К слову о размытом зрении… наполовину зрячий засранец смотрит на размытые картины, написанные почти слепым художником.
Сюрреалисты с их бритвенно-острыми линиями пошли бы ему лучше…
Вау. Его мозг на самом деле отказывался думать об истинной цели их приезда.
— Прямо перед тобой стол для осмотра.
— Меня не будут осматривать, — пробормотал Роф.
— Отлично, шелковый диван чьей-то бабули справа от тебя.
Он сменил направление и двинулся в сторону дивана, думая о преимуществах иметь собственного домашнего доктора. Очень жаль, что в данном случае Док Джейн и Мэнни не ответят на его вопросы. И да, он полагал, что можно добыть информацию иным путем… например, отправить сюда Фритца задавать вопросы. Но порой кое-что нужно делать собственноручно: он хотел чувствовать запах терапевта, когда тот будет говорить. Это единственный способ узнать, насколько правдивы его слова.
— Ты расскажешь, в чем дело? — спросил Ви.
Раздался щелчок, затем скрип, и мгновение спустя запах турецкого табака донесся до него с большей, если не со всей частью вони отбеливающего фермента в Лизоле.
Когда Роф не ответил, Ви ругнулся под нос.
— Знаешь, Джейн ведь может разобраться с этим, о чем бы ни шла речь.
— Она разбирается в жаждущих периодах? Да? Я так не думаю.
Это заставило брата замолчать на минуту.
В повисшей тишине Рофа охватило сильное желание пройтись… но нельзя, если, конечно, он не хочет, снести всю модную мебель Хэйверса.
— Поговори со мной.
Роф покачал головой.
— Не могу сказать ничего хорошего.
— Как будто раньше тебя это останавливало.
К счастью, Хэйверс выбрал нужный момент для появления… только чтобы застыть на месте сразу за порогом.
— Прощу прощения… — он обратился к Вишесу. — Но здесь нельзя курить.
Голос Ви был скучающим.
— Наша раса не болеет раком… или это для тебя новости?
— Дело в кислородных баках.
— В этой палате есть такой?
— Эм… нет.
— Ну, в таком случае я не стану бегать в поисках оного с сигаретой наперевес.
Роф оборвал все дальнейшие препирательства.
— Закрой дверь.
Гребаный идиот.
— Мне просто нужно задать тебе пару вопросов. И вели своей медсестре уйти.
— Ну… разумеется.
Когда медсестра ушла, и за ней закрылась дверь, страх окрасил воздух, и Роф не винил парня за нервозность.
— Чем могу быть полезен, мой повелитель?
Роф нарисовал в голове образ мужчины, представляя, что на лице Хэйверса, которому самое место в «Лиге Плюща», были те же очки в роговой оправе, на нем был старый белый халат с вышитым именем на лацкане. Будто в клинике кто-то может не знать его личности.
— Я хочу знать, что ты можешь сделать, чтобы остановить жаждущий период у женщины.
Сверчки. Много сверчков.
Ну и Ви, бормотавший под нос что-то начинавшееся с «ТВОЮ» и заканчивающееся какой-то матерью.
Спустя мгновение раздался скрип, будто доктор сел рядом с Рофом на диван.
— Эм, я… я не знаю, как ответить на Ваш вопрос, мой господин.
— А ты попробуй, — сказал Роф сухо. — И быстрее. Я не могу ждать тут всю ночь.
Тихий шорох указывал на то, что доктор теребил свои вещи. Ручку? Или стетоскоп?
— У нее… у женщины, эм… уже началась жажда?
— Нет.
Повисла тишина, и он пожалел, что вообще приехал сюда. Но сейчас поздно уходить, и не потому, что он забыл расположение двери.
— Речь не о моей шеллан. О моем друге.
Господи, словно у него венерическое заболевание или что-то в этом духе.
Но доктор, по крайней мере, немного расслабился. Мужской голос мгновенно успокоился, и он зашевелил ртом.
