Внезапно раздался плач малышки — словно вселенная послала ему пинок под яйца.
— Эм, слушай, я только собирался разбудить ее. Не против?
Роф пропустил волосы сквозь пальцы.
— Нет, нет, все нормально.
— Хочешь, чтобы я потом заглянул в твой кабинет?
Он задумался, как выглядела комната, и окрасил пространство в соответствии с тем, что рассказывала ему Бэт. Загроможденная. Уютная. Радостная.
Розовая.
До встречи с Бэллой, Зи бы скорее сдох, чем подписался на интерьер в подобной гамме.
— Роф? Ты что здесь делаешь?
— Я могу войти?
— Э… да, конечно. В смысле, Бэлла занимается, поэтому мы относительно одни. Но тебе лучше быть…
Вжииииииих!
— …аккуратней с тем, куда наступаешь.
Роф поднял ногу, игрушка, которую он смял, со свистом наполнилась воздухом.
— Блин, я сломал ее?
— Ну, кажется, это собачья игрушка. Да, вроде бы я взял ее у Джорджа, на первом этаже. Заберешь?
— У него достаточно игрушек. Пусть остается у Наллы.
Закрыв дверь, Роф с болью осознал, что они говорили каждый о своем ребенке… только ребенок Рофа был с хвостом и четырьмя лапами.
По крайней мере, не нужно беспокоиться о том, что Джордж унаследует его трон или слепоту.
— Ты можешь сесть на изножье кровати, если пройдешь пятнадцать футов вперед, — голос Зи донесся из глубины комнаты.
— Спасибо.
Он не особо хотел садиться, но если останется стоять, то ему непременно захочется пройтись, и вскоре он запнется за что-нибудь, и это будет не игрушка.
Зи в углу тихо заговорил с дочкой, слова выходили напевом, словно песня. В ответ доносилось всевозможное воркованье.
А потом раздалось кое-что поистине ужасающее:
— Па-па.
Роф поморщился за очками, решив, что лучше покончить с этим.
— Бэт хочет, чтобы я поговорил с тобой.
— О чем?
Он представил Зи, которого так хорошо знал — брата, который, по его убеждению, мог взорваться и прихватить с собой еще дюжину: стрижка под череп, лицо со шрамом, глаза черные и непроницаемые, словно акульи, до появления Бэллы. Потом они стали желтыми… до тех пор, пока он не злился, а такое сейчас случалось только на поле боя.
Большой поворот на сто восемьдесят.
— Ты держишь ее? — спросил Роф.
Пауза.
— Сейчас, только завяжу бант на спине… вот так, малышка. Она в розовом платье, которое ей сшила Кормия. Ненавижу розовый. Но на ней нравится… только никому не рассказывай.
Роф сжал руки.
— Каково это?
— Перестать ненавидеть розовый? Охре… эээ, офигеть как лишает мужественности.
— Ага.
— Только не говори, что Лэсситер и тебя склоняет в метросексуалы. Я слышал, что он уболтал Манелло сходить с ним на педикюр… молюсь, чтобы это оказалось простым слухом.
Было сложно игнорировать, с какой легкостью говорит брат. Будто нормальный. С другой стороны, его шеллан была в безопасности, а он периодически пропадал с Мэри в подвале, уже как долго?
Никто не знал в точности, о чем они там говорили. Но все догадывались.
— На самом деле, я не знаю, что здесь делаю, — сказал Роф хрипло.
Лжец.
Раздались приближающиеся шаги, а потом ритмичный скрип, будто мужчина уселся в кресло-качалку и сейчас покачивался взад-вперед. Очевидно, Налле нравилось новое положение, малышка ворковала еще громче.
Тихий писк, очевидно, означал, что Зи поднял другую игрушку и занял руки Наллы.
— Про время, которое Бэт проводит с Лейлой?
— Я что, единственный не был в курсе?
— Ты не часто выходишь из кабинета.
— Еще одна причина не хотеть детей.
— Значит, это правда.
Роф склонил голову, жалея, что у него нет зрения, чтобы начать что-нибудь внимательно рассматривать.
Покрывало. Его ботинки. Часы.
— Да, Бэт хочет ребенка. — Он покачал головой. — В смысле, как ты это сделал? Ребенка Белле… должно быть, тебя ужасала сама мысль об этом.
— Планирование тут ни при чем. У нее началась жажда, я уже собирался вколоть… в смысле, у меня были наркотики. Я умолял ее позволить мне решить все таким образом. Но в итоге я сделал то, что делает мужчина, чтобы помочь своей женщине пережить это. Беременность протекала сложно, но роды пугали меня сильнее всего в жизни.
И учитывая, как долго парень был в сексуальном рабстве? Это о многом говорит.
— После, — медленно сказал Зи. — Я не спал двое суток. Столько времени ушло, чтобы убедиться, что Белла не умрет от кровопотери, и что Налла жива и с ней ничего не случится. Черт, наверное, даже неделю.
— Оно того стоило?
Повисла длинная пауза, и Роф был готов поспорить на левое яичко, что брат смотрел на лицо дочери.
— Я могу сказать «да», потому что они обе выжили. Если бы все вышло иначе? Мой ответ был бы другим… как бы сильно я ни любил свою дочь. Как и все связанные мужчины, Бэлла для меня — важнее всего, даже важнее дочери.
Роф размял костяшки одной руки. Потом другой.
— Думаю, Бэт надеется, что ты заставишь меня передумать
— Это не в моих силах… это прописано в мужчинах на уровне генов. Ты можешь поговорить только с Тором. Со мной все произошло внезапно… и я самый счастливый ублюдок на планете, раз все удачно разрешилось. Тор же, с другой стороны, сам выбрал это. У него хватило храбрости рискнуть. И его Велси все равно умерла.
