Самое время приподнять его, чтобы потом ему падать было больней, а его поступок казался вопиющей подлостью.
К счастью, энтузиазм графа был не бесконечен, собственно, как и вопросы из зала, так что вернув сцену музыкантам, мы с Калимором разбежались за свои столики.
Официант словно того и ждал.
Стоило мне усесться, как практически через весь зал ко мне прикатили столик с очень большой разогретой гранитной сковородой, на которой в соусе томился уже разделанный лобстер, фаршированный белками перепелиных яиц и щедро усыпанный грибами, весьма похожими на наши чёрные трюфели.
Аромат — сумасшедший! (Цена тоже, даже не смотря на пятидесятипроцентную скидку).
— Разделите это блюдо на три порции. Девушке раза в два меньше, чем нам, — отдал я распоряжение официанту, а для вскинувшейся Эмганы пояснил, — Ты и этого не съешь.
Ишь ты, нашлась мне сторонница пищевого равноправия. Мы и так уже неплохо перекусили, а тут ещё натуральный белок, ни много не мало, а под три килограмма чистого продукта.
Но старосту надо лечить. Иначе из неё эту дурь долго придётся выбивать стандартными способами.
— Предлагаю пари — если свою порцию осилишь, с меня любой десерт, какой выберешь.
— А если нет?
— Поцелуешь меня. В губы. При всех.
— Принято, — отрубила Эмга, заставив меня волноваться.
Не в её характере на такое соглашаться.
Посмотрел на неё внимательней, да нет, вроде не особо и выпила. С чего бы вдруг этакое жу-жу?
Дальше размышлять не стал. Втянул Эмгу в беседу о практике. Это же так символично.
Весь зал слюной исходит, глядя на наши гастрономические изыски, а мы, забыв обо всём, о каких-то своих делах треплемся.
Тем не менее, белок моему организму сегодня необходим.
"Я закончу дело, взявши обязательство", — вроде так у Высоцкого в песне было сказано.
Во-во, словно про меня написано. Как говорится, из песни слова не выкинешь.
Раз уж подписался, то надо соответствовать, как оно в песне и поётся. У меня до начала анонимного свидания времени всего ничего осталось.
Собственно, старухе Альмаре я так и сказал, что наше с ней взаимодействие носит разовый характер и если она меня хоть в чём-то обманет, то пусть готовится к гнёту божественного гнева.
Бабуська отнеслась к моим предупреждениям вполне серьёзно, что и не удивительно. Ещё бы — стать первой свидетельницей тройного благословления!
Скажу больше — судя по всему, я вполне могу считать её своей фанаткой.
Объяснить это сложно, и тут дело даже не в Предчувствии и не в её давлении на мозг.
Просто вот что-то щёлкнуло, и всё.
Вот это самое простое из понятного. Остальное из области догадок. Хотя, и в них я не особо преуспел. Ничем конкретным не похвастаюсь.
Между прочим, рассуждаю я о высоких материях, глядя на старосту.
А перед ней ещё треть порции, и что-то глазки у девушки совсем осоловели.
— Эмга, ты с нами? — с трудом сдержал я сам себя, чтобы не помахать рукой у неё перед глазами.
— Ауют-ть, — с заметным трудом удержала в себе девушка то, что рвалось наружу.
— Федр, деньги с собой есть? За стол сможешь рассчитаться? Завтра верну.
— Не вопрос, и я в доле.
— Короче, я Эмгану в номер поволок, а ты тут всё заверши.
— Сделаю.
— Эмга! Соберись! Мы должны выйти из зала красиво, — попытался я достучаться до старосты, глядя в её ничего не выражающие глаза.
— Дай мне минуту, и идём, — отозвалась переевшая девушка, находясь в полуобморочном состоянии.
К чести старосты надо сказать, что она собрала всю свою волю в кулак, и из зала мы ушли, как надо.
Её вырвало на лестнице.
На всякий случай, я положил на ступеньку выше несколько серебрушек, не глядя на их номинал, а потом дотащил обжору до её номера.
Платье у неё мне понравилось. Не стоит даже мозг парить, как оно снимается. Я просто развязал пояс, а потом сдернул его снизу-вверх, как чехол. Затем намочил одно из полотенец тёплой водой и протёр ей мордашку, грудь и руки. Уложил в кроватку и прикрыл пледом.
Вроде порозовела немного. Засопела. На бок перевернулась. Что характерно, маленькая девичья грудь из-под пледа при этом не вывалилась. Да и ладно… Я и так всё видел. А когда протирал, ещё и пощупал. Короче, размер один плюс, но на ощупь — очень упруго.
Номер закрыл его же ключом, а потом подсунул ключ в щель под дверью, щелчком придав ему скорость, чтобы он не остался прямо у дверей, а проехал чуть дальше.
— Ты куда собираешься? Моя помощь нужна? — вот это почти что правильно заданные вопросы, за которые я и ценю своего приятеля.
— Куда, пока и сам не знаю, а помощь пригодится, — не стал я портить свою карму ложью.
