– Любовь, как о ней подумаешь, – с натугой сказал сэр Груммор, – очень сильное чувство.
Именно в это мгновение – как бы в подтверждение слов сэра Груммора – на дороге, шедшей от скал, появились две неспешно бредущие в обнимку фигуры.
– Силы небесные, – воскликнул сэр Груммор, – а это еще кто такие?
Фигуры приближались и становились все различимее. Одной из них оказался Король Пеллинор. Рука его обвивала талию коренастой, средних лет дамы в юбке для верховой езды. У дамы было красное, лошадиное лицо, в свободной руке она сжимала арапник. Волосы были собраны в узел.
– Да это, никак, дочь Королевы Фландрии!
– Я говорю, вы, двое, – едва завидя рыцарей, закричал Король Пеллинор. – Я говорю, посмотрите! Кто это, по-вашему, можете догадаться? Нет, вы только подумайте, что? Как по-вашему, кого это я отыскал?
– Ага! – гулко крикнула коренастая дама, пристукнув себя по щеке рукоятью арапника. – Это еще кто кого отыскал!
– Ну да, я знаю! Это вовсе не я ее отыскал, а она меня! Ну, что вы об этом думаете? И знаете что? – продолжал распираемый восторгом Король. – Ни на одно мое письмо и невозможно было ответить! Я на них адреса не ставил! У нас же не было адреса! То-то я все время чувствовал, что в них что-то не так! Ну вот, Свинка и вскочила на коня и давай рыскать за мною по горам да болотам! А Искомая Зверь очень ей помогала – у нее же отличнейший нюх, – да и эта волшебная барка тоже оказалась себе на уме, потому что, увидев, в какой я пребываю печали, она воротилась назад, за ними! Они на нее наткнулись в какой-то бухте и тут же – раз и сюда! А чего ж мы стоим? – кричал Король, не давая никому вставить ни слова. – Я хочу сказать, чего мы так надрываемся? Это что, по-вашему, вежливо? Давайте, вы, двое, сойдите вниз и впустите нас. А кстати, что такое с мостом – сломался?
– Это все Зверь, Пеллинор, Зверь! Она в овраге.
– А что с ней такое?
– Она осаждает замок.
– Ах да, – сказал Король. – Теперь вспомнил. Она же меня укусила. И что бы вы думали, – продолжал он, взмахивая рукою по воздуху, дабы показать, что она забинтована, – Свинка перевязала меня, я и моргнуть не успел, перевязала куском этой, как ее… ну, сами знаете!
– Нижней юбки, – бухнула дочь Королевы Фландрии.
– Да-да, своей нижней юбки! – Короля скрючило смехом.
– Все это очень хорошо, Пеллинор, очень хорошо. Но что вы намерены предпринять относительно Звери?
Но Его Величество обуревало веселье.
– Подумаешь, Зверь! – вскричал он. – Она вам мешает? Я с ней быстро управлюсь. А ну-ка! – закричал он, подходя к краю оврага и размахивая мечом. – А ну-ка! Пошла! Кыш! Кыш!
Искомая Зверь окинула его отсутствующим взором. Она шевельнула хвостом – неуверенный жест узнавания, – а затем вновь сосредоточила свое внимание на наворотном покое. Редкие камни, которыми швыряли в нее Древние Люди, она ловко ловила и проглатывала на способный довести до белого каления манер отгоняемой курицы.
– Опускайте мост! – приказал Король. – Я ею займусь! Кыш отсюда, кыш!
Мост с некоторой неуверенностью стал опускаться, и Зверюга немедленно подобралась поближе к нему, причем на морде ее выразилась надежда.
– А теперь, – закричал Король. – Беги внутрь, а я прикрою отход.
Мост коснулся земли, и Свинка понеслась по нему еще до того, как он толком улегся. Король Пеллинор, менее проворный или более замороченный нежными чувствами, налетел на нее прямо в воротах. Сзади в них врезалась Искомая Зверь, и Король полетел на землю.
– Берегись! Берегись! – завопили вассалы, рыбные торговки, сокольничие, кузнецы, лучники и прочие доброхоты, собравшиеся внутри.
Дочь Королевы Фландрии оборотилась, словно тигрица, обороняющая тигренка.
– Сгинь, бесстыжая потаскуха! – рявкнула она и ткнула арапник бедной твари под нос. Искомая Зверь отпрянула, из глаз ее брызнули слезы, и опускная решетка с треском рухнула между ними.
К вечеру начал назревать новый кризис. Стало очевидным, что Глатисанта вознамерилась осаждать замок до поры, покамест не выйдет ее избранник, а в таких обстоятельствах Древний Люд, носивший яйца на рынок, отказывался покидать ворота без вооруженной охраны. Пришлось трем южным рыцарям сопровождать их конвоем к подножию замкового утеса с обнаженными мечами в руках.
Посреди деревенской улицы их поджидал, чтобы перенять конвой, Святой Тойрделбах – беспутный Силен, подпираемый четырьмя мальчуганами. Дыхание его наполнял резкий запах виски, он пребывал в неистовом расположении духа и вовсю размахивал палицей.
– И ни одной истории больше! – орал он. – Разве я не собираюсь жениться на старой Матушке Морлан, – вот сей минут додерусь с Дунканом и никогда больше не буду святым!
– Поздравляем! – в сотый раз повторили дети.
– А у нас тоже все хорошо, – добавил Гарет. – Нам разрешили каждый день прислуживать за обедом.
– Слава да почиет на Господе! Значит, каждый день, попрошайка?
– Да, и матушка ходит с нами гулять.
– Ну вот и ладно. Восхвалим молодость, она и придет!
Тут святой приметил конвой и взвыл, как ирокез:
– Мятежники!
– Успокойтесь, – говорили они ему. – Успокойтесь, Святой Отец. Эти мечи совсем не для драки.
