Король Давид полностью

– Нечего нам тут объясняться, – прогудел Еаш бен-Шмая и рассёк рукой воздух. – Биньяминиты, мы остались врагами для короля племени Йеѓуды.

Больше Давид не смотрел на окруживших его воинов. Прикрыв глаза, он громко говорил для одного только Бога:

– Господь, Бог мой! Если сделал я это, если есть несправедливость в руках моих, если заплатил я злом доброжелателю моему, – пусть преследует враг душу мою, пусть настигнет и втопчет в землю душу мою и славу мою в прах обратит.

Он очнулся, посмотрел на молодого коэна Цадока, на Еаша бен-Шмаю, на остальных и закричал им:

– Убирайтесь в Маханаим к вашему корою!

Воины отшатнулись. И тут опять стало слышно, что бормочет этот Давид.

– Не виновен я в смерти Авнера бен-Нера. Да падёт вина на голову Иоава бен-Цруи и на весь дом отца его. Да не переведутся в доме Иоава ни прокажённый, ни опирающийся на палку, ни падающий от меча, ни нуждающийся в хлебе.

Только теперь к нему протолкались Элиэзер бен-Додо, Ури из селения Хит и Элиам, сын Ахитофеля Мудрейшего. Подбегали к дому и остальные Герои, встревоженные слухом о нападении на их Давида.

– Кто ещё не знает, что военачальник и великий муж пал сегодня в Стране Израиля? – возвысил голос Давид. – Раздерите одежды ваши, опояшьтесь вретищем и плачьте над Авнером. Смертью ли подлого было умирать тебе! Руки твои не были связаны, и ноги не были в оковах. Ты пал от рук злодеев…

И Давид шёл за телом Авнера, и когда погребали тело в Хевроне, король рыдал в голос. И с ним плакал весь народ.

Перед тем, как завёрнутое в саван тело опустили в могилу и каждый бросил в неё по щепотке земли, Давид пообещал:

– Иудеи построят тебе гробницу здесь, и кости твои будут лежать в Хевроне, пока, с божьей помощью, иврим не прогонят филистимлян из Гивы. Тогда твой прах мы перенесём к тебе на родину, и там ты успокоишься, Авнер бен-Нер, да будет благословенна твоя память!

А когда возвращались с похорон, Давид тихо сказал своему другу Ире бен-Икешу:

– Я теперь ещё слаб, хотя и стал помазанником. Не обойтись мне без братьев Цруев. Но я не забуду им убийства Авнера бен-Нера. Господь воздаст содеявшему это по злодеяниям его.

Неделю длился траур. Люди сидели, как того требовал обычай, на земле и вспоминали жизнь Авнера бен-Нера, службу с ним в армии Шауля, походы на амалекитян и великую битву с армией басилевса Филистии на склонах гор Гильбоа.

В эти траурные дни Давид не правил бороду, не менял рубаху. Постился. И пришёл весь народ предложить Давиду поесть, пока ещё продолжается день. Но Давид поклялся, сказав: «Пусть так накажет меня Бог и ещё усилит наказание, если до захода солнца вкушу я хлеба или другой еды».

И народ понял это, и понравилось ему это, как нравилось народу всё, что делал король.

***

По окончании траура Давид вызвал к себе братьев Бен-Цруев.

– Знаете, кого вы убили! – накинулся на них король, едва братья уселись на скамье.

– Авнера бен-Нера, слугу Срамника, затеявшего кровавую войну в нашем народе, – дерзко глядя в лицо короля, ответил Иоав. – И в Хеврон приходили от него «гости с подарками из Египта», вот знак оставили, – наклонил он голову, показывая незарастающий шрам на затылке.

Иоав замолчал, и тогда заговорил спокойный рассудительный Авишай, командир Героев.

– Да, Давид, мы знаем, кого убили. Вместе с тобой служили в молодые годы под началом Авнера в отряде Йонатана, сына короля Шауля.

– Но, может, вы не знаете, что Шауль отослал Авнера с войском за Иордан, чтобы сохранить армию и спасти иврим от нашествия Филистии? Может, думаете, что Авнер бежал тогда от битвы? Он успел мне рассказать, как всё было.