— С большинством. Но не со всеми. Кое-кому из нас везет. Ходят предания, что считанных счастливиц даже брали в жены.
— Ну а свобода? Неужели тебе не хотелось бы...
— Перестать быть рабыней? Это было бы ужасно, — сказала девушка. — Кто в таком случае стал бы обо мне заботиться?
— Первый встречный мужчина, — заверил ее я. — Ты очень красивая.
Она залилась краской.
— Благодарю вас. Но вы не знакомы с обычаями Майсира.
— Очевидно, не знаком. Но я готов учиться. Однако сейчас весь вопрос в том, что нам с тобой делать дальше.
— Пожалуйста, не позорьте меня сегодня. Позвольте провести ночь на полу у вас в спальне. А потом я сделаю то, что должна.
— Это тоже не выход, — нахмурился я. — Скажи-ка мне вот что: таланты далриад ограничиваются одной постелью?
— Ну что вы! Как вы думаете, почему нас так ценят? — с негодованием воскликнула Алегрия. — Я могу петь, танцевать. Вести торговые счета. Беседовать на любую тему, от легкомысленной светской болтовни и до серьезного обсуждения литературы и даже дипломатии. Нас учили и этому, — добавила она. — Возможно, потому, что наши хозяева нередко как раз из этой среды. По крайней мере так мне говорили.
— В таком случае, вот решение проблемы, хотя бы временное, сказал я. — Алегрия, согласна ли ты сопровождать меня в путешествиях? Быть моим учителем? Ибо мне отчаянно необходимо узнать как можно больше о твоей стране.
Разумеется, я не стал добавлять, что нужно мне это для того, чтобы завоевать Майсир.
— Да, — с радостью согласилась Алегрия. — Да, конечно же. Я всецело в вашем распоряжении.
— Мм, — задумчиво произнес я. — Полагаю, Трембелай вызовет к себе завтра моих слуг и спросит, что произошло этой ночью, так?
— Думаю, так и произойдет. Он проявлял ко мне особый интерес.
— В спальне только одна кровать. Наверное, всем будет лучше... Я хотел сказать... То есть я вовсе не хочу...
Я смущенно умолк.
— Благодарю вас, Дамастес.
Тщательно избегая встречи взглядами, мы направились в спальню. Я чувствовал себя очень неловко. Мне предстояло провести ночь в одной постели с незнакомой девушкой, с которой я к тому же ничем не собирался заниматься. Натянув толстый махровый халат, я несколько успокоился. Пока мы мылись, чистили зубы и умащивали тела благовониями, я старательно смотрел в противоположную сторону. Смею предположить, стороннему наблюдателю это показалось бы чертовски забавным, но мне было не до смеха.
Мы вошли в спальню, и Алегрия опустилась на край кровати.
— Еще одно маленькое одолжение, — сказала она, смущенно отводя взор. — У вас есть маленький ножик?
Я действительно держал в своем несессере маленький складной нож, которым чистил под ногтями. Я протянул его Алегрии.
— Только осторожно, он очень острый.
— Хорошо, — сказала она и, прежде чем я успел опомниться, разрезала себе кончик безымянного пальца.
— Что ты делаешь? — воскликнул я.
— То же, что и вы. Не даю родиться слухам. — Откинув одеяло, Алегрия уронила капельку крови в центр простыни. — Не забыли? Я ведь... я ведь была девственницей. — Она вдруг засмеялась. — У вас лицо такое красное!
— Знаю, — хмуро буркнул я.
— И шея тоже.
— Не сомневаюсь.
— Дамастес, как низко разлилась краска?
— Женщина, прекрати. Я говорю серьезно.
Нагнувшись, Алегрия задула свет. Сняв халат, я плюхнулся на кровать и натянул на себя одеяло. Алегрия тоже легла. В спальне стояла полная тишина; лишь откуда-то издалека доносился едва различимый стук колес арбы по брусчатке мостовой.
Алегрия снова хихикнула.
— Спокойной ночи, господин.
— Спокойной ночи, Алегрия.
Я был уверен, что — учитывая необычность ситуации — буду ворочаться часами, не в силах заснуть. К счастью, я ошибся. Сон овладел мной через считанные мгновения. Не помню, что мне снилось. Но проснулся я на рассвете с ощущением чего-то очень приятного, и на устах у меня играла улыбка. А мой член был твердым, словно стальной прут.
На следующее утро мы тронулись на юг, в Джарру. Нас сопровождали два эскадрона 3-го королевского Таэзлийского Кавалерийского полка. Всего в них должно было насчитываться около четырехсот человек, сказал нам шамб — это звание было равносильно нашему капитану — Алатыр Филарет, командир эскорта. Но на самом деле в двух эскадронах едва набралось двести пятьдесят солдат, причем пятьдесят из них были недавно откомандированы «помогать обучать пополнение» — еще одно указание на то, что Майсир наращивал военную мощь.
Другой шамб, Каре Ак-Мехат, как меня сразу же предупредили, происходил из древнейших и «лучших» семейств Майсира. В действительности же он напомнил мне одного надменного глупца, легата Нексо, чей череп, к счастью, проломил какой-то крестьянин во время восстания Товиети. Ак-Мехат был на несколько лет старше Нексо, но это не прибавило ему ума. Больше всего он любил разглагольствовать о себе; второй излюбленной темой разговора была знатность его рода. Я старался по возможности избегать Ак-Мехата.
