– Я сказал: прекрати! – прогремел тот же голос, но теперь прямо над ними.
Пораженный Хан вытер кровь, заливавшую глаза, и посмотрел вверх. Он снова увидел опускающуюся дубину. Но что-то пошло не так. Дубина пролетела мимо, и МакГиллен завопил от боли. Алистер прислонился к стене, зажмурился и наклонил голову в сторону, а ноги спрятал под себя.
– Ударишь его еще раз – и я сломаю твой череп! – воскликнул спаситель. – Оставь его в покое.
– Какого черта ты тут вытворяешь? – взревел МакГиллен. – Я здесь отдаю приказы. Я – сержант. Ты – всего лишь капрал.
– Отойдите, сэр сержант МакГиллен, – язвительно произнес капрал. – Мы в королевской страже, сэр, не выбиваем признания из арестантов на улице.
– Ну да! – другой «синий мундир» прыснул от смеха. – Обычно мы их сперва отводим в караульное помещение.
– Ты в порядке? – солдат присел на корточки рядом с Ханом и с тревогой заглянул ему в глаза.
Щурясь сквозь ресницы, Хан с удивлением отметил, что его спаситель оказался совсем юным – не старше, чем он сам. По-детски гладкое лицо «синего мундира» побелело от гнева, а прядь прямых черных волос упала ему на лоб.
У Алистера двоилось в глазах. Он моргнул и ничего не ответил.
– Ты мог убить его! – сказал капрал и с презрением глянул на МакГиллена.
«Ха, – подумал Хан. – А солдат вроде бы забыл, что служит в гвардии».
Зато ему хватило отваги, чтобы остановить МакГиллена.
– Эй, ты, Бирн, послушай меня! – гневался сержант. – Может, ты и сын командира и учишься в военной школе. Но это ничего не значит. Ты – еще мальчишка. Ты не знаешь улиц Феллсмарча так, как мы! Алистер – хладнокровный убийца и вор. Просто не был еще пойман с поличным.
Бирн поднялся и посмотрел на МакГиллена в упор.
– У тебя есть доказательства? Его избили? Это все?
«Славный парень», – мысленно охарактеризовал Хан капрала из знати. Он не был настолько глуп, чтобы произносить что-то вслух.
Сержант пихнул Алистера ногой. Получилось довольно грубо.
– Его называют Кандальником, – заговорил МакГиллен. – Он – главарь банды «тряпичников». Те враждуют с «южанами» уже долгие годы. Пару дней назад «южане» напали на Кандальника в Переулке кирпичников. Если бы не стража, он был бы давно мертв, – «синий мундир» оскалился и провел бледным языком по растрескавшимся губам. – Мы бы оказали услугу обществу, если бы позволили бандитам завершить начатое. Тех отбросов и нашли вчера – ты ж сам видел, что с ними стало. Наверняка дело рук «тряпичников». Никто другой не отважится связываться с «южанами». Это была месть, я уверен. А он, Алистер, ответственен за происшедшее.
Капрал Бирн посмотрел на Хана, тяжело сглотнув.
– Хорошо. Мы отведем его на допрос. Он либо признается, либо нет. И никаких побоев. Признания, которые вы выбиваете из задержанных, ничего не значат. Они скажут что угодно, лишь бы пытка закончилась.
МакГиллен сплюнул себе под ноги.
– Ты еще поймешь, капрал. Нельзя нежничать с уличными крысами. Они ведь и на тебя набросятся: у них-то есть зубы. Поверь мне, – сержант развернулся к подчиненным: – Отведите его. Займемся им в караульном помещении, – то, как он это произнес, заставило Хана задрожать.
Великодушный капрал не сможет быть рядом с ним круглые сутки.
– И кое-что еще, сэр, – добавил Бирн. – Может, вы вернете парню кошелек?
МакГиллен бросил на Бирна настолько язвительный взгляд, что Хан с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Сержант сунул руку в карман и выудил оттуда кошелек. Для вида немного порылся в нем, дабы убедиться, что там нет холодного оружия, после чего положил кошель в карман куртки Алистера.
Парень не знал, надолго ли кошелек задержится там.
Двое «синих мундиров» схватили Хана за руки и подняли. От боли у него затуманилось зрение. Ему казалось, что в левое предплечье вонзилось множество стеклянных осколков. Солдаты закинули руки парня себе на плечи и поволокли его за собой. Хан безвольно повис, как тряпка, и пытался не терять сознание. Мысли в его голове с бешеной скоростью сменяли друг друга: «Могли ли «тряпичники» расправиться с шестью «южанами»? Зачем им это могло понадобиться? Точно не из-за него и не из-за желания отомстить. Такое масштабное наступление могло привлечь нежелательное внимание стражи. Все знали это. А если не они, тогда кто?»
Так или иначе Хан не ожидал, что с ним обойдутся честно в караульном помещении. Страже нужно кого-то обвинить. Если он пойдет у них на поводу, то окажется на виселице. Юноша вспомнил о Мари, которая ждала его в храме, о матери, стирающей белье в замке Феллсмарча. Им тоже будет несладко. Хан не мог этого допустить.
Они уже миновали храм, сворачивая на мост, перекинутый через реку. Алистер громко застонал, вспахивая ногами землю, будто пытаясь затормозить.
– Эй! Осторожно! – проворчал один из «синих мундиров» и схватил руку Хана покрепче.
Юноша не успокаивался:
– А‑а! Моя голова! Она раскалывается! Пусти! – парень изо всех сил пытался высвободиться. – Я чувствую себя ужасно, – произнес он, позволив паническим ноткам прозвучать в его голосе. – Я серьезно! Меня сейчас стошнит! – он закрыл рот и убедительно надул щеки.
