– Только не на меня! – сказал державший его «синий мундир». Он схватил Хана за воротник и за пояс штанов, а затем подвел его к каменному борту моста. – Делай свои дела в реку. Только быстро.
Хан оперся здоровой рукой о борт и заехал затылком в физиономию гвардейца. «Синий мундир» заорал и выпустил юношу. Кровь сочилась из его разбитого носа. Алистер запрыгнул на каменный бортик и присел на корточки. Посмотрел на мусор, плывущий по реке.
– Остановите его! – хрипло выкрикнул МакГиллен позади него. – Он сбежит!
Хан почувствовал чьи-то руки, когда уже спрыгнул вниз, стараясь приземлиться как можно дальше от каменных опор моста. Он плашмя упал в мелководную реку, ближе к северному берегу. Каким-то образом ему удалось не удариться о борта лодок, которые заполняли узкий канал. Вынырнув, он начал выплевывать грязную воду. Теперь рвотные позывы были настоящими.
Хорошо, что он умел плавать, благодаря летним каникулам, проведенным в племени. Не многие городские парни могли похвастаться подобным умением.
– Вот он! – голос МакГиллена разнесся над водой. – Он там! Дам пять «девушек» тому, кто его поймает!
Пять «девушек»! Хан был почти готов сдаться сам.
Алистер снова нырнул под воду и вслепую поплыл в сторону Тряпичного рынка. Ему приходилось сильнее толкался ногами: ведь правая рука затекла и не действовала. Хан сильно зажмурил глаза, чтобы в них не попадала мутная вода.
Он вынырнул, чтобы понять, где находится, и скорректировать направление. По шуму голосов парень понял, что его заметили. Уйдя под воду с головой, он постарался затеряться среди скопища лодок и мусора.
Наконец юноша доплыл до причалов Тряпичного рынка, скользнул под доки и по отмели добрался до берега. Парень спрятался между сваями. Он трясся и стучал зубами от холода.
Шум утихал, поскольку гвардейцы все больше рассредоточивались. Спустя некоторое время наступила тишина. Однако Хан дождался темноты и только тогда выбрался из-под причала на берег.
Следующее утро после пожара на горе Раиса провела со своим наставником. Девушка пыталась правильно произнести мягкие южные гласные. Тамронский язык был неясным – неоднозначным, с двойными смыслами. Его использовали для государственных дел. Принцессе была более по душе точность долинного слога или тончайшие оттенки значений говора племени.
Когда занятие заканчивалось, прибыл посланник королевы, который передал Раисе распоряжение матери – явиться к Марианне в покои в полдень. Это было столь необычно, что принцесса задумалась, в чем она провинилась.
Тайный камергер проводил ее в комнату матери. Девушка обнаружила там столик, сервированный на двоих. Марианна сидела у камина с распущенными волосами, на ее плечи была накинута блестящая шелковая шаль. Похоже, королева постоянно мерзла. Она страдала, как нежный равнинный цветок, пересаженный в неблагоприятный климат. Раиса, напротив, чувствовала себя высокогорным лишайником – мрачным и живучим, растущим у самой земли.
Принцесса присела в реверансе, осматриваясь по сторонам:
– Мама? Здесь только мы?
Марианна указала рукой на соседнее кресло.
– Да, моя дорогая. У нас практически не было возможности пообщаться, с тех пор как ты вернулась из Демонаи.
«Хвала Создательнице!» – подумала принцесса. В последнее время казалось, что ей никогда не удастся побыть с матерью наедине. Рядом всегда крутился лорд Байяр. Но теперь у девушки появился шанс обсудить проблему наемников. Вероятно, она сможет убедить мать вмешаться и приказать капитану Бирну назначить Амона в личную стражу Раисы.
Принцесса уселась возле королевы, и та налила ей чай из пузатого кувшина, стоявшего на столе.
– Ты хорошо себя чувствуешь после этого кошмара на Ханалее? – спросила Марианна. – Я плохо спала ночью. Может, мне попросить, чтобы лорд Вега пришел взглянуть и на тебя?
Харриман Вега был придворным лекарем.
– Я в порядке, мама, – ответила дочь. – У меня лишь несколько ушибов и синяков.
– Спасибо Байярам, – произнесла королева. – Нам очень повезло с нашим верховным чародеем. А юный Мика унаследовал талант отца. Как ты считаешь? И выглядит он превосходно, – добавила мать, по-девичьи смеясь.
– Они производят впечатление, эти Байяры, – Раиса сделала глоток чая, вспоминая встречу с Микой в коридоре и размышляя о том, когда найти подходящий момент для важного разговора – и стоит ли вообще это обсуждать.
– Как твои занятия? – поинтересовалась Марианна. – Я беспокоилась, что ты могла забыть все, что знала, поскольку долго пробыла в племени. Но наставники хвалят тебя, – ее голос звучал на удивление мягко.
– Ну… – Раиса поерзала на сиденье, ощущая неловкость.
«Ты вышла за мужчину из племени, – думала она, – ты помнишь почему?» – Когда родители были вместе, Раиса не сомневалась в том, что мать помнила. Но сейчас в речах королевы чувствовалось влияние насмешек и клеветы Гавана Байяра.
