Автор сознательно допустил одну-единственную вольность в обращении с историческими фактами. Нью-Мексико стала Территорией Соединенных Штатов только в 1850 году, через несколько лет после того, как Гэвин Рой поселился в долине Дьябло. С другой стороны, ни один из персонажей этой книги не является историческим лицом — хотя такие люди жили тогда и живут сейчас…
В войне между так называемыми духами небесными и дьяволами обе стороны сражаются не за право управлять небесами, но за право управлять адом. Поэтому, независимо от того, кто побеждает, ад все равно остается адом.
Клейтон Рой сел на западный поезд в Амарилло. Это был высокий человек лет тридцати с небольшим. Через левую щеку под самый глаз тянулся шрам — след жестокого, страшного удара, разорвавшего кожу. Глаза его утратили невинность, но тем не менее, оставались мягкими. Впрочем, внешность этого человека была частью его маски, и, как всякая маска, мало что говорила.
В этот зимний предрассветный час на темной земле не было теней. Он сидел один у окна и ни с кем не разговаривал. Рассвет начинал морщить небо на востоке, тонкие золотые нити его прошивали туман. Темнота крошилась, призрачные силуэты коров вырастали в первых проблесках света. Начали проявляться мягкие тени, блики и контуры чахлых деревьев. Все долгое утро Клейтон смотрел в окно, терпеливо ожидая, когда ландшафт начнет изменяться.
Он немного поспал, а когда проснулся, поезд уже поднимался в горы. Черный плюмаж дыма от паровоза всасывался в выемку пути, и поезд ввинчивался, как сверло, в собственный туман. Наконец с жутким ревом он вырвался из туннеля на гладкую изумрудно-зеленую равнину и понесся на запад, туда, где были горы. Клейтон почувствовал, как чаще забилось сердце.
Он прошел в конец вагона и остановился, слегка покачиваясь. В воздухе появился новый привкус, внезапная похрустывающая свежесть. Глаза Роя заволокла дымка, как будто его разуму пришлось обуздывать какое-то желание. Длинная луговина поднималась к горам, где темный сосновый древостой местами прорезали белые стрелы снега. До него доносился чистый и свежий запах сосновой хвои. Он не слышал шелеста ветра в траве, но он хорошо помнил его, и знал, что ветер будет единственным звуком в просторной и алмазно-твердой тишине гор.
Теперь поезд шел медленнее, приближаясь к концу подъема. Клейтон вдохнул поглубже, задвинул за собой дверь — замок клацнул — согнул ноги в коленях и выпал наружу. Земля ударила его по ногам, он по инерции пробежал несколько шагов по ходу поезда, а потом упал на склон, откашливаясь от дыма.
Паровоз снова начал набирать скорость, его колеса посверкивали на солнце, дикий и сердитый визг разносился над удлиняющимися к закату тенями. Искры улетали назад из-под колес, а позже, когда паровоз перевалил вершину и пошел на спуск, рев начал затихать. За ним остались вздрагивающие рельсы, вуаль дыма, эхо… а потом — ничего. Ветер заворчал высоко, вверху, в соснах, взъерошил луг — и внезапно в мире не осталось никаких звуков, кроме звуков земли и воздуха.
Клейтон постоял, слушая, и бледная усмешка чуть шевельнула его губы. А потом полез вверх по склону оврага. Выбравшись наверх, он смог разглядеть, как высока зимняя луговая трава, какой чудный ковер расстелила она ему, как прекрасен этот вход в лес… Сапоги проминали в траве, как в снегу, глубокие ямки, он шел вверх чуть наискосок, прокладывая свой собственный путь к горам.
Через час он добрался до деревьев; отсюда уже можно было окинуть взглядом долину, оставшуюся за спиной. Железнодорожный путь проходил в своей собственной темной выемке, а потом таял далеко вдали среди низких округлых холмов. Луг был похож на равнину, покрытую мхом, и, наверное, оказался бы гладким на ощупь, если бы его можно было потрогать. Гладкая зелень постепенно темнела, по мере того, как солнце клонилось к закату, и тени отдельных травинок дотягивались одна до другой и сливались, образуя длинные ворсистые темные полосы, зелень становилась сочнее, на ней появились мазки темной синевы — это ее коснулась сумеречная прохлада. Вдали выделялись стены черных елей, прильнувших к груди хребта, а вершины окрасило золотом заходящее солнце.
