— Правда? — в ее глазах мелькнуло изумление, затем улыбка тронула губы. — Какой вы доверчивый! Или хотите произвести впечатление? Как насчет вас распорядился дедушка? Мне читали завещание, но я забыла, так быстро все завертелось...
— В отличие от Клода Сен-Сира, я не уволен, — глухо произнес Джонни.
— В таком случае, вы остаетесь. — От этого решения, казалось, ей стало легче. — Простите... правильно ли будет сказать, что теперь вы работаете на меня?
— Правильно, — ответил Джонни. — Если вы считаете, что вашей фирме нужен шеф отдела общественных связей. Луис не всегда был в этом уверен.
— Скажите, что сделано для его воскрешения?
Джонни рассказал. Выслушав, Кэти задумчиво спросила:
— Выходит, пока никто не знает, что он мертв?
— С уверенностью могу сказать, почти никто. Только я да владелец усыпальницы со странным именем Герб Шенхайт фон Фогельзанг, да еще, быть может, несколько высокопоставленных лиц в транспортном бизнесе, вроде Фила Харви. Возможно, сейчас об этом стало известно и Сен-Сиру. Но поскольку время идет, а Луис молчит, пресса, разумеется...
— Прессой займетесь вы, мистер Фаннифут[1], — улыбнулась Кэти. — Ведь это ваша обязанность. Давайте интервью от имени дедушки, пока мы не воскресим его или не признаем его смерть. Как вы думаете, мы ее признаем? — Помолчав, она тихо произнесла: — Хотелось бы его увидеть. Если можно. Если вы не считаете, что это повредит делу.
— Я отвезу вас в Усыпальницу Возлюбленной Братии. Мне все равно нужно быть там через час.
Кэти кивнула и склонилась над тарелкой.
Стоя рядом с девушкой, не отрывающей глаз от прозрачного гроба, Джонни Бэфут думал: «Может быть, она сейчас постучит по крышке и скажет: «Дедушка, проснись!» И я не удивлюсь, если это поможет. Ничто другое не поможет, это ясно».
Втянув голову в плечи, Герб Шенхайт жалобно бормотал:
— Мистер Бэфут, я ничего не понимаю. Мы всю ночь трудились, не покладая рук, несколько раз проверяли аппаратуру — хоть бы малейший проблеск... Все же электроэнцефалограф регистрирует очень слабую активность мозга. Сознание мистера Сараписа не угасло, но мы не в силах войти с ним в контакт. Видите, мы зондируем каждый квадратный сантиметр мозга. — Он показал на множество тонких проводов, соединяющих голову мертвеца с усилителем.
— Метаболизм мозга прослеживается? — спросил Джонни.
— Да, сэр, в нормальных пропорциях, как утверждают приглашенные нами эксперты. Именно такой, каким он должен быть сразу после смерти.
— Все это бесполезно, я знаю, — тихо произнесла Кэти. — Он слишком велик для такой участи. Послежизнь — удел престарелых родственников. Старушек, которых раз в год под Воскрешение выкатывают из подвала.
Они молча шли по тротуару. Был теплый весенний день, деревья стояли в розовом цвету. Вишни, определил Джонни.
— Смерть, — прошептала Кэти. — И воскрешение. Чудо технологии. Может быть, Луис узнал, каково там, по ту сторону, и просто не захотел возвращаться?
— Но ведь Фогельзанг утверждает, что электрическая активность мозга прослеживается, — возразил Джонни. — Луис здесь, он о чем-то думает... — На переходе через улицу Кэти взяла его под руку. — Я слыхал, вы интересуетесь религией? — спросил он.
— Интересуюсь, — подтвердила Кэти. — Знаете, однажды я приняла большую дозу наркотика — неважно, какого. В результате — остановка сердце. Мне сделали открытый массаж, электрошок, ну, и так далее. Несколько минут я находилась в состоянии клинической смерти и испытала то, что, наверное, испытывают послеживущие.
— Там лучше, чем здесь?
— Нет. Там — иначе. Как во сне. Хотя во сне ты осознаешь неопределенность, нереальность происходящего, а в смерти все ясно и логично. И еще — там не чувствуешь силы тяжести. Вам трудно понять, насколько это важно, но для сравнения попытайтесь представить сон в условиях невесомости. Совершенно новые, ни с чем не сравнимые ощущения.
— Этот сон вас изменил?
— Помог избавиться от пагубной привычки, вы это хотели спросить? Да, я научилась контролировать свой аппетит. — Остановившись у газетного киоска, Кэти указала на один из заголовков. — Смотрите!
«ГОЛОС ИЗ ОТКРЫТОГО КОСМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА — ГОЛОВОЛОМКА ДЛЯ УЧЕНЫХ», — прочитал Джонни. И сказал вслух:
— Занятно.
Кэти взяла газету и пробежала глазами заметку.
— Странно, — задумчиво произнесла она. — В космосе — мыслящее, живое существо. Прочтите. — Она протянула газету Джонни. — Я тоже, когда умерла... летела в открытом пространстве, удаляясь от Солнечной системы. Сначала исчезло притяжение планет, а потом и Солнце. Интересно, кто это?
— Десять центов, сэр или мэм, — сказал вдруг робот-газетчик.
Джонни опустил в щелку десятицентовик.
— Думаете, дедушка? — спросила Кэти.
— Вряд ли.
