Все посмотрели на Питнера, и тот занервничал.
— Э-э-э... Я заглянул в подвал, и меня пригласили осмотреть «Л ягушачью камеру». Профессор Гроут пригласил. Они собирались начать эксперимент.
— Какой эксперимент?
— Эксперимент, связанный с парадоксом Зенона, — нервничая, пояснил Питнер. — С лягушкой. Ее посадили в трубу и закрыли дверцу. Затем профессор Гроут включил аппаратуру.
— И что произошло?
— Лягушка начала прыгать. И уменьшилась.
— Правильно, уменьшилась. А потом?
— Потом она исчезла.
Профессор Харди откинулся на спинку кресла.
— И лягушка не достигла противоположного конца трубы?
— Нет.
— Что и требовалось доказать.
Аудитория забормотала.
— Как видите, лягушка, вопреки ожиданиям моего коллеги профессора Гроута, не достигла конца трубы. И никогда не достигнет. Увы, мы больше не увидим это несчастное существо.
Аудитория заволновалась, и Харди постучал по крышке стола карандашом, потом зажег трубку и, снова откинувшись в кресле, выпустил в потолок облако дыма.
— Боюсь, этот эксперимент явился слишком тяжелым ударом для бедняги Гроута. Как вы, наверное, заметили, он не пришел после обеда на занятия. Насколько я понял, профессор Гроут решил отправиться в длительный отпуск в горы. Может быть, после того, как он немного отдохнет, придет в себя и забудет...
Гроут морщился, но продолжал идти.
— Не волноваться, — уговаривал он себя. — Главное — продолжать двигаться вперед.
Труба снова подпрыгнула, и он покачнулся. Фонарик упал на пол и погас. Гроут остался в огромной темной пещере, у которой, казалось, не было ни конца, ни края.
Но он продолжал идти.
Через какое-то время его одолела усталость.
— Отдых мне не повредит. — Он сел на грубый неровный пол. — Но судя по новым вычислениям, мне потребуется около двух дней, чтобы дойти до конца трубы. Может быть, даже больше...
Гроут немного подремал, потом двинулся дальше. Внезапные увеличения трубы в размерах перестали его пугать: он привык. Рано или поздно он доберется до конца и пересечет световой луч. Силовое поле выключится, и он снова обретет свои нормальные размеры... Гроут улыбнулся: то-то Харди будет удивлен.
Он ударился обо что-то большим пальцем ноги и упал. Страх охватил его, он задрожал и встал, озираясь в окружающей темноте.
В какую сторону теперь идти?
— О, господи, — пробормотал он, наклоняясь и трогая пол. Куда же ему теперь идти? Время тянулось. Он двинулся медленно сначала в одну сторону, затем в другую, не различая ничего вокруг, совсем ничего. Потом побежал, бросаясь в темноте то туда, то сюда, спотыкаясь и падая. И вдруг пол под ним покачнулся — то самое знакомое ощущение. Гроут облегченно вздохнул: значит, он движется в нужном направлении! И он снова побежал, но теперь уже успокоившись, ровно, глубоко дыша открытым ртом. Затем мир снова покачнулся, и Гроут стал еще чуть меньше, а значит, направление оставалось верным. Он продолжал бежать.
По мере того, как он бежал, пол становился все грубее и грубее. Вскоре ему пришлось перебираться через какие-то камни, и Гроут остановился. Разве трубу не полировали? Сначала шкуркой, потом...
— Ну, конечно же, — пробормотал он. — Даже поверхность лезвия для бритья пожет показаться грубой, если ты сам так мал...
Он продолжал двигаться вперед, ощупывая руками преграды. Вскоре огромные камни вокруг и даже его собственное тело начали слабо светиться. Что это?.. Гроут взглянул на свои руки: ладони поблескивали в полумраке.
— Тепловое излучение, конечно же. Спасибо, Харди.
Прыгая с камня на камень, Гроут двигался в сумеречном свете по бесконечной равнине, усеянной булыжниками и валунами, перескакивая через расселины, как горный козел. «Или как лягушка», — подумалось ему, когда он перепрыгнул через очередную яму и остановился перевести дух. Как долго ему еще бежать? Он оглядел высящиеся вокруг железные сопки, и внезапно его снова охватил страх.
— Может быть, об этом лучше не думать, — сказал он, забрался на скалу и прыгнул через трещину. Следующая пропасть оказалась еще шире, и он едва удержался на краю, задыхаясь от напряжения и цепляясь руками за неровные уступы.
Он прыгал и прыгал без конца, снова и снова. Он забыл уже, сколько раз ему приходилось это делать.
Стоя на краю скалы, он решился еще на один прыжок и... Падал он долго, все глубже и глубже в пропасть, все ближе и ближе к неясному свечению. Но дна пропасти все не было и не было. Он падал и падал.
Профессор Гроут закрыл глаза, его охватил покой, усталые мышцы отдыхали.
— Все. Никаких больше прыжков, — произнес он, опускаясь все ниже и ниже. — Закон природы... Чем меньше тело в размерах, тем меньше проявляется действие силы тяжести... Не удивительно, что насекомые падают так безболезненно...
Не открывая глаз, он отдался во власть темноты.
— И таким образом, — сказал профессор Харди, — мы вполне можем ожидать, что этот эксперимент войдет в историю науки, как...
Он замолчал и нахмурился, потому что вся аудитория смотрела не на него, а в сторону двери. Кое-кто из студентов улыбался, потом один из них рассмеялся. Харди повернулся посмотреть, в чем дело.
— Это что еще такое?.. — вырвалось у него.
