- Неужели ты думаешь, Гарольд, будто я во время твоего отсутствия только и делала, что сидела в кресле и любовалась рисунками обоев?!.. Нет, я ежедневно совещалась с Хильдой и проводила с ней целые ночи у могилы усопшего витязя. Мне известно, что ты подвергся страшным опасностям, что ты избег, только благодаря своему уму, заключения и смерти. Знаю и то, что если б Вольнот вернулся сюда, то прямо лег бы в кровавую могилу... Вольнота держал в Нормандии его гений-хранитель.
- Ты все это узнала от Хильды? - спросил Гарольд задумчиво.
- От Хильды, от оракула, от мертвеца!.. Взгляни на Гакона: разве не видна уже печать смерти в его безжизненных глазах и на его крепко сомкнутых устах?
- Это просто печать неутомимой работы его мысли, следствие плена и одиночества, - возразил Гарольд. - Конечно, ты видела и Юдифь - что с нею?
- Она осталась такой же, какой была раньше, - ответила гита, симпатизировавшая любви сына, между тем как Годвин проклял бы ее. - После твоего отъезда она сильно грустила и сидела по целым часам как статуя, смотря вдаль. Она предвидела твое возвращение ранее Хильды. Я сидела у нее, в день твоего приезда, когда она внезапно вскочила и воскликнула: "Гарольд вернулся в Англию!" Удивленная этим, я спросила, почему она так думает. "Я чувствую это по дуновению ветра и по колебанию земли", - ответила она... это доказывает существование в ней чувства еще превыше любви к тебе, Гарольд. Мне были знакомы два брата-близнеца: каждый из них постоянно чувствовал, что происходит с другим, во время разлуки - так и Юдифь знает всегда, что делается с тобой, потому что ее душа - близнец твоей души. Ступай теперь к ней, Гарольд. Ты найдешь у нее Тиру, которую я поручила заботам Хильды... бедняжка что-то стала худеть в последнее время. После зайди опять ко мне, если можешь, чтобы известить меня о здоровье Тиры.
- Зайду, матушка. Да ты вообще не беспокойся о Тире: Хильда весьма опытна во врачевании больных. Позволь поблагодарить тебя, что ты не упрекнула меня за неудачу..., за то, что я не в силах был сдержать свое слово. Радуюсь, видя твою покорность судьбе!
Гарольду не скоро удалось доехать до римской виллы, потому что улицы были переполнены людьми, желавшими приветствовать его.
- Теперь нам нечего больше опасаться, - говорили они друг другу, Гарольд вернулся в Англию!
Граф с открытой головой, медленно подвигался вперед, весело раскланивался на все стороны и ласковыми словами отвечал на радостные приветствия народа.
Наконец он выехал из города и уже приближался к вилле, когда услышал за собой лошадиный топот. Оглянувшись, он убедился, что его догоняет племянник.
- Что тебе нужно Гакон? - спросил он, придерживая коня.
- Мне нужно твое общество! - ответил лаконично Гакон.
- Благодарю. Но я прошу тебя вернуться к матушке, потому что желаю ехать один.
- О, дядя, не гони меня!.. Я как будто чужой в этой Англии, а в доме твоей матушки чувствую себя совершенно осиротелым. Я посветил тебе всю жизнь... Отец оставил меня тебе, и я ни на шаг не хочу разлучаться с тобой: будем вместе и в жизни и в смерти!
Страшно сделалось Гарольду при этих словах. Первоначальная нежность его к племяннику уменьшилась под влиянием мысли, что именно он подбил его произнести важную клятву. Потом он опять начинал думать, что несправедливо сердиться за совет, без которого его ожидала самая печальная участь.
- Принимаю твою доверчивую любовь, Гакон, - ответил он по возможности мягко. - Поезжай, пожалуй, вместе со мной, только не взыщи, если я буду неразговорчив: уста невольно смыкаются, когда на душе невесело.
- Знаю... я сам не люблю болтать пустяков. Есть три предмета, которые всегда молчат: раздумье, судьба и могила.
Разговор прекратился, и каждый из всадников предался своим мыслям. Наступили сумерки. Воздух делался особенно ароматным, везде слышалось жужжание насекомых и пение птичек.
Гарольд постоянно подъезжал к вилле со стороны холма, который был тесно связан с его воспоминаниями. Когда Гакон увидел перед собой печальные развалины, он произнес вполголоса.
- Все по-прежнему: холм, могила, развалины...
- Разве ты был здесь раньше? - спросил Гарольд.
- Да, батюшка водил меня маленького к Хильде. Перед своим же отъездом я сам забрел сюда... и тут, у этого жертвенника, великая пророчица севера предсказала мне мою судьбу.
"Ага! И ты поддался ее влиянию," - подумал Гарольд и произнес вслух:
- Что же она предрекла тебе?
- Что моя жизнь связана с твоей, что я избавлю тебя от большой опасности и разделю с тобой же другую, которая будет страшнее первой.
- О, юноша! Все эти предсказания могут только предупредить об угрожающей опасности, но не в силах предотвратить ее. Чаще же всего они лживы и им не следует доверяться ни одному разумному человеку... Полагайся единственно на Бога и себя - тогда ты никогда не ошибешься!
Гарольд с усилием подавил вздох, соскочил с коня и пошел на холм. Достигнув вершины, он остановился и удержал за руку последовавшего за ним Гакона.
