Как и следовало ожидать, Робертсон отверг обе альтернативы. Он хотел остаться в военном министерстве, сохранив полный контроль над военными операциями; в противном случае он собирался подать в отставку. Именно в этот момент король выступил на его защиту. Робертсон воплощал собой все, чем он восхищался, Вильсон — то, что он отвергал. В профессии, где происхождение и богатство все еще немало значили, Робертсон сумел из рядовых дослужиться до начальника Генерального штаба. Хотя Робертсон никогда не командовал действующей армией, он все же был неплохим генеральным квартирмейстером Британского экспедиционного корпуса, компетентным администратором и достойным, хотя и лишенным воображения стратегом. «Он умел производить впечатление, — писал Ллойд Джордж, — обладая внушающими непосвященным доверие медлительностью речи и самоуверенностью суждений». Нечастые выступления Робертсона отличались казарменной категоричностью, что также укрепляло его репутацию бравого вояки. Служивший в секретариате правительства Лео Эмери в ноябре 1917 г., однако, отмечал, что за прошедший год не может припомнить ни одного случая, когда бы НИГШ[86] рискнул дать прогноз действиям противника или хотя бы выдвинуть долгосрочный план наших собственных действий. При его глубоком подозрении к иностранцам, причем в равной степени к немцам и французам, Робертсон знал французский язык не хуже короля. На союзнических конференциях он говорил на нем правильно, хотя и с английским акцентом. Благодаря резко отрицательному отношению, которое Робертсон проявлял к инициативам французских политиков, он получил у них прозвище General Non Non.[87]
Вильсон являлся полной противоположностью Робертсону — он обладал быстрым умом и способностью ясно излагать свои мысли. Однако раскованные манеры и эксцентрический юмор Вильсона, покорявшие французских коллег в Версале, у британских офицеров не встречали восторга, и даже Ллойд Джордж, предпочитавший устраивать своим советникам перекрестный допрос, а не продираться сквозь их меморандумы, осуждал «шутовское легкомыслие» Вильсона. В частности, он называл политиков «фраками», а главнокомандующего — «сэром Хейгом». Короля, не доверявшего Вильсону со времени его тайного сговора с Бонаром Лоу во времена волнений в Каррике, бесило его легкомыслие, когда тот сообщал о неожиданном продвижении противника: «Сэр, боши были очень непослушными, очень непослушными, сэр; мы должны их высечь». Обращаться так к монарху не следовало; уж лучше медлительное бормотание Робертсона, чем такие неподобающие шуточки.
«Я весьма обеспокоен тем, что П.М. пытается избавиться от Робертсона», — записал король в дневнике 13 февраля. Как это часто случалось, Ллойд Джордж не известил короля о грядущей смене НИГШ. В ответ на упреки Стамфордхэма премьер заявил, что поручил это сделать Дерби, о чем тот, видимо, забыл. Замена Робертсона Вильсоном вызвала новый раунд резкой полемики между королем и Ллойд Джорджем. Стамфордхэм, которому было поручено сделать выговор премьер-министру, так пишет об этой встрече:
