Король пришел в ужас. Через Стамфордхэма он сразу же предупредил Хейга, чтобы тот ни в коем случае не уходил в отставку: «Подобный шаг никогда не получит одобрения Его Величества; он также не верит, что в данный момент на это рассчитывает его правительство… Его Величество просил передать Вам, чтобы не беспокоились; можете быть уверены, что он сделает все, чтобы защитить Ваши интересы». Но когда через несколько дней Хейг прибыл в Лондон в отпуск, выяснилось, как мало в действительности король может для него сделать, — ни он, ни фельдмаршал в популярности никак не могли соревноваться с Ллойд Джорджем. Хейг так описывает эту аудиенцию в дневнике:
«Король был очень рад меня видеть и заверял, что будет поддерживать меня „во что бы то ни стало“, но я должен проявить осторожность и не подавать в отставку, потому что тогда Ллойд Джордж обратится к стране за поддержкой и, вероятно, получит подавляющее большинство, поскольку Л. Дж. сейчас, кажется, весьма популярен. Положение короля тогда окажется очень сложным. Его станут винить за то, что он спровоцировал всеобщие выборы, которые будут стоить стране миллионы, остановят производство вооружений и т. д. Мы подробно обсудили конференцию в Кале… Король взбешен поведением Ллойд Джорджа, он говорит, что должен встретиться с ним завтра».
Ллойд Джорджа действительно вызвали во дворец. «В целом, — отметил помощник личного секретаря, — Его Величество не считает встречу удовлетворительной». У короля было две претензии. Во-первых, он «с удивлением и горечью» заметил, что Ллойд Джордж не соизволил прислать ему протоколы заседания военного кабинета, предшествовавшего конференции в Кале; во-вторых, он заявил, что достигнутое с французами соглашение оскорбляет национальные чувства:
«Король сказал премьер-министру, что, если бы он был офицером британской армии и вдруг узнал, что его командующий — иностранный генерал, то оказался бы чрезвычайно этим возмущен, как и вся армия. Если бы об этом факте узнала страна, это также вызвало бы всеобщее осуждение.
Премьер-министр сказал, что в случае проявления подобных общественных настроений он вынужден был бы обратиться к стране, чтобы объяснить ситуацию, и очень скоро вся страна оказалась бы на его стороне».
Предупреждая Хейга, чтобы не подавал в отставку, король, судя по всему, предвидел, что Ллойд Джордж, не колеблясь, устроит в связи с этим всеобщие выборы, в ходе которых постарается использовать свое демагогическое искусство для дискредитации оппонентов. Этой угрозе король ничего не мог противопоставить. В сложившихся к 1917 г. условиях Ллойд Джордж был непобедим.
Однако его недостойная интрига с французами не принесла ожидаемых результатов. Наступление генерала Нивеля, ради которого Ллойд Джордж поступился национальной гордостью Британии, закончилось полным провалом — как и все остальные. Однако к этому моменту политика, основанная на приоритетной роли Западного фронта, приобрела собственную инерцию, невосприимчивую даже к протестам премьер-министра. В конце июля Хейг начал самую грандиозную из всех своих кампаний, получившую в истории название Пассендейлской. К середине ноября британцы потеряли 240 тыс. человек, не сумев ни прорвать вражеский фронт, ни занять бельгийские порты, откуда продолжали действовать немецкие субмарины. Нисколько не разуверившись в возможностях фронтального наступления, Хейг был полон решимости атаковать снова. В своем плане он не находил никаких изъянов, за исключением нехватки сил в его распоряжении. Когда британская армия тонула в болотах Фландрии, он писал начальнику имперского Генерального штаба:
