То великодушие, которое король старался сохранять во время войны, наконец, уступило место отвращению ко всему немецкому. «За всю свою жизнь, — говорил он Франклину Д. Рузвельту, будущему президенту Соединенных Штатов, — я ни разу не видел ни одного немецкого джентльмена». Через несколько недель после прекращения огня его сын принц Альберт, служивший в Королевских ВВС в Германии, встретился с сестрой кайзера принцессой Викторией. «Она спросила о тебе и семье, — писал он отцу, — и выразила надежду, что теперь мы снова будем друзьями. Я вежливо сказал ей, что это вряд ли возможно в течение многих лет!!!» Король ответил ему так: «Кузине Вики, которую я, конечно, знаю всю свою жизнь, ты ответил совершенно правильно. Чем скорее она поймет то чувство горечи, с которым здесь относятся к ее стране, тем лучше». В октябре 1920 г., по необходимости принимая первого назначенного после войны посла Германии, он заметил, что прошло уже больше шести лет с тех пор, как он последний раз пожимал руку немцу. И лишь в 1935 г. король смог написать своему немецкому кузену, великому герцогу Гессенскому: «Эта ужасная и ненужная война нисколько не повлияла на мои чувства к тебе».
Сэр Эрнест Кассел, близкий друг и финансовый советник короля Эдуарда VII, оказался среди тех, кто испытал на себе холодок отчуждения, длившегося до самой его смерти в 1921 г. Хотя он эмигрировал из Германии в раннем возрасте и постоянно демонстрировал то, что госпожа Черчилль в 1916 г. назвала «неистовым патриотизмом», для потрясенного войной английского общества и он сам, и даже его деньги оказались неприемлемы. Когда клуб «Мальборо» очутился в больших долгах, Кассел предложил восполнить нехватку средств, однако его члены отказались от помощи бывшего иностранца. Вместо этого они обратились к королю Георгу V, сыну основателя клуба, который и выделил необходимые 7 тыс. фунтов. Гордость или непонимание ситуации стали причиной еще одного унижения Кассела, когда в 1919 г. он посетил службу Ордена Святых Михаила и Георгия, рыцарем Большого креста которого он стал за четырнадцать лет до этого. Другой старый друг короля Эдуарда, маркиз де Совераль, был возмущен тем, что во время церемонии ему пришлось идти вместе с Касселом, а лорд Линкольншир повернулся к нему спиной. Кассел умер всего за несколько месяцев до события, которое наверняка компенсировало подобное пренебрежительное отношение, — свадьбы его внучки Эдвины с лордом Людвигом Маунтбэттеном.
Даже Альберт Менсдорф, кузен короля и бывший посол Австрии, не считал для себя возможным вернуться в Англию вплоть до 1924 г., когда после его вынужденного отъезда в Вену прошло уже десять лет. Во время войны он, по слухам, допускал в отношении Британии оскорбительные высказывания, но, будучи австрийцем, а не немцем, получил возможность оправдаться. Когда лорда Крюэ спросили, что он будет делать, если снова встретит Менсдорфа, тот ответил: «Прежде всего я пожму ему руку, поскольку он мой старый друг. А потом я, возможно, спрошу его о том неприятном сообщении, которое появилось в газетах и на которое он, без сомнения, даст мне какое-то удовлетворительное объяснение». Король был более осторожен. Когда Менсдорф впервые вновь появился в Лондоне, его пригласили во дворец на чай, о чем, однако, так и не сообщили в «Придворном циркуляре». В 1925 г. объявлялось, что бывший посол был приглашен на ленч. В 1926 г. Менсдорф снова пил чай вместе с королем и королевой, однако не преминул отметить в дневнике: «Все же ощущается некоторая настороженность. Например, меня не пригласили в Сандрингем… что обязательно сделали бы раньше» В 1927 г. он впервые после войны появился в Сандрингеме, причем король предложил ему вновь надеть орден королевы Виктории. После этого подобные визиты стали ежегодными. Отношение к Менсдорфу резко отличалось от отношения к графу Меттерниху, бывшему до 1912 г. германским послом в Лондоне. В 1923 г. он завтракал с Асквитом, который записал:
«Это трагическая фигура: все, что у него было, он инвестировал в соответствии с рекомендациями сэра Э. Кассела, и максимум, что он сумел спасти после краха, — это 200 фунтов. Когда после ленча я спросил его, вызвать ли ему такси, он ответил: „Нет“. Теперь он всегда ездит на автобусе».
