Мы уже успели обойти половину озера, когда услышали крики и плеск воды. Кандидат Вольверон выпрыгнул из лодки. Думаю, он решил позвать кого-нибудь на помощь. Увы, героя из него не получилось. Он в отчаянии колотил своими тоненькими руками по воде, стараясь отплыть от жадного жерла водоворота. Марли он оставил в лодке, и лодка подплывала все ближе и ближе к черному горлу омута. Марли не умела плавать. Дергаясь, словно какая-то дурацкая кукла, она металась по качающейся лодке. И вот, наконец, слишком поздно, я бросилась в озеро. Но что я могла сделать? Через несколько мгновений лодка вместе с дико кричавшей Марли исчезла в воронке омута.
Все это время Йули сидела в кресле, не шевелясь, как мертвая.
Все произошло мгновенно. К тому времени, как из дому прибежали слуги, сделать что-либо уже было невозможно. В смысле — для Марли. Кандидата Вольверона вытащили из озера. Он наглотался воды и рыдал. Естественно, он был уволен. Только уважение к архимаксимату, как я понимаю, удержало моего деда от судебного разбирательства. Правды он, естественно, так и не узнал. Убитый горем, он вскоре умер.
И вот Йули стала хозяйкой, самой настоящей хозяйкой в отцовском доме. Какие мысли владели ею, когда она стала наследницей? Трудно вообразить. После похорон Онти я с ней не разговаривала. Я получила наследство от моего отца Конечно, маленькое, но я намеревалась распорядиться им с умом и не желала никакой помощи от Йули. Но конечно, я еще много раз потом видела ее в обществе.
— Но, тетя, что с ней стало? Она вышла замуж?
Тетя Влада рассмеялась.
— Ты прекрасно знаешь, что с ней случилось, милочка! Быть может, из-за чувства вины Йули вспомнила о мечте своей сестры и ее возлюбленного открыть маленький пансион. Быть может, она все время с тоской вспоминала наш класс, где она когда-то наслаждалась тем, что мучила своего учителя. Как бы то ни было, она превратила дом своего отца в пансион для девочек из высшего общества.
Но вот озера она сохранять не стала, и потому за высокими белеными стенами забора теперь лежат болота. Джели привстала, в изумлении приоткрыв рот.
— Так значит, Йули — это...
— Ну конечно, моя милая! Разве я забыла сказать тебе фамилию моего деда? Его фамилия Квик, милочка. Квик. Квик
Тут Рин взлетел и уселся на плечо тети Влады и стал повторять, как попугай:
— Квик! Квик!
А Влада рассмеялась, запрокинув голову, — так беззаботно, словно вся эта история была всего лишь забавной шуткой.
— ...Коппергейт? Послушайте, сэр, но ведь нужно иметь хоть долю критического отношения к литературе! Мой старый приятель Фарли Чем-Черинг сказал бы о Коппергейте, что его стихи скрипучи, как дверь, которую давно следовало бы смазать!
— ...Мэррик? Мэррик! Ну, что вам сказать... Его «Король мечей» — сущая показуха, ни капли истинного чувства. Я уже, между прочим, сказал Рени Больбарр, что если я бы пожелал, чтобы меня напоили, поколотили и одарили наплевательским отношением, то я бы предпочел все это получить у Чоки, а не в Королевском театре на Джуви-Лейн!
— ...Любезный доктор, верится с трудом! Вы готовы взять за образец «Дискурс о свободе» Витония? Но ведь это чисто теоретическая работа, в ней описываются условия жизни, которых просто невозможно ожидать в наше время — то есть в Эпоху Искупления! Неужели в богохульстве своем вы готовы отречься от «Эль-Орокона», где утверждается, что все мы должны нести бремя печали?
— Они сегодня в ударе, — усмехнулся Радж.
Кофейня была переполнена. Переулок, что вился от ворот университета, занесло снегом, а здесь в заведении под названием «У Вебстера» было тепло, и даже скорее жарко, чему в немалой степени способствовали горячие споры, раскаленные подстать пылающим очагам и подогретые заксонским вином.
— Сегодня? — переспросил Джем. Разговаривали они с Раджем после представления. — Стало быть, ты уже какое-то время находишься в Агондоне? И у Эрдонского дерева я тебя видел? Радж, наши с тобой пути пересекаются, словно мы вьем паутину!
— Я знал, что рано или поздно ты меня найдешь. Просто было интересно, когда.
— Ты знал, что я в Агондоне!
— Я видел тебя! Да вот хотя бы вчера. Выглянул из окна гостиницы «Ройял» и тебя увидел.
Джем не нашел, что и сказать, а Радж усмехнулся.
— Да, самая шикарная гостиница в Агондоне, Нова. Купить недвижимость нам не позволено, но снять мы можем самые лучшие номера.
Джем понимал, что, говоря «мы», его друг подразумевает «Маски». Он удивленно покачал головой:
— Но, Радж, что с тобой приключилось? Ты ведь мне до сих пор ничего не рассказал!
Раджал снова усмехнулся, опустил глаза и стал вертеть в пальцах блюдечко. На миг — всего на миг — он смутился. А потом посмотрел на Джема, и глаза его дерзко сверкнули.
