Птичка под названием «Боб Багряный» щебечет в листве. Теплый ветерок заставляет звенеть струны лютни Раджала. Белые облака плывут, как во сне, по синему небу. Кто-то поднимается вверх по склону холма и окликает Джема и Раджала — какой-то человек с корявым посохом. Поначалу (наверное, из-за посоха) кажется, что это пастух. Но нет, этот человек одет во все черное, как и Джем. И еще он курит трубку из слоновой кости. Знатный господин усаживается, скрестив ноги, под дерево. Посох исчезает бесследно. Синевато-серый дымок от трубки поднимается к листве. Господин смотрит на Джема, переводит взгляд на Раджала. Они встревожены. Ведь тогда, когда они видели лорда Эмпстера в последний раз, лицо его было искажено гримасой гнева.
Теперь же он спокоен.
Слишком спокоен.
Он начинает говорить. И вот тут-то происходит нечто странное. Друзья уже догадывались, что и это дерево, и этот солнечный день, и этот зеленый склон — что все это не может быть настоящим. И тут иллюзия начинает таять. Мало-помалу проступает поверхность каменных стен. Небо сменяется темным сводчатым потолком. В скобах на толстых колоннах горят факелы. Откуда-то сверху — видимо, через отверстие в крыше — проникает холодный лунный свет.
Но все это происходит медленно, очень медленно.
Лорд Эмпстер говорит о Пелле, о бедном глупом Пелле, которому теперь уже никогда не завязывать галстука, красуясь перед зеркалом в мастерской у Квисто, никогда не распевать могучим голосом каноны в Главном храме, никогда не предаваться радостям в заведении у Чоки — о да, лорд Эмпстер прекрасно знал о том, что молодые люди посещают это заведение. Он говорит о том, как это славно, что по нынешней моде молодые люди носят парики. В противном случае мозги бедного Пелла разлетелись бы по всей окраине Агондона. Да, дуэль завершилась весьма неожиданно. И все же, пожалуй, Пелл не отказался бы от такой кончины.
Лорд Эмпстер печально смотрит на Джема. Пелл, бедняга Пелл. Ведь он был верным другом, не так ли? Прекрасным спутником? Затем лорд Эмпстер повторяет последнюю фразу и переводит взгляд на Раджала. Теперь спутником Джема должен стать он. Другого быть не может.
Радж почтительно опускает голову.
Лорд встает и начинает расхаживать туда и обратно. Его посох таинственным образом снова возникает в его руке. Он говорит и говорит, и теперь в его голосе появляется тревога.
— Завтра рано-рано утром я покидаю Агондон. Важные дела призывают меня отправиться за границу. Все мои слуги уволены. Я запру дом на улице Давалон. Вам, молодые люди, тоже придется исчезнуть. Сэр Пеллион Пеллигрю и так уже достаточно убит тем, что погибла его внучка. Если он узнает о том, что вы причастны к гибели его внука, он обрушит на вас всю суровость закона.
Джем понурился. Ему было жаль Пелла, жаль его деда, и все же некий порыв заставил его воспротивиться.
— Милорд, Бергроув — вот кто настоящий негодяй и убийца, но он и не подумает бежать из города. Я полагал, что знатных господ не судят по тем же законам, по которым судят простой люд.
— Мой юный принц, эта мысль глупа, хотя в действительности так часто происходит. Однако не следует забывать о том, что господин Бергроув является любимчиком джентльмена, который известен вам под прозвищем «Чоки». Вам это известно. Но вам неизвестно, почему и за что Чоки так ценит господина Бергроува. Считается, что Бергроув некогда совершил какую-то выгодную сделку, но спрашивается, что это была за сделка? А дело в том, что Бергроув-старший (как говорят) вовсе не нажил состояние за счет каких-то успешных вложений капитала. Говорят, он продал Чоки свою молодую жену, женщину необыкновенной красоты. Ну, не самому Чоки, так в его заведение, что, в общем, одно и то же. Так вот, молодой Жак — его любимый незаконнорожденный сынок. Один из многих.
Джем обдумал услышанное. И кое-что понял.
— Получается, что господин Бергроув — мой дядя?
— Вы догадливы, юный принц. Следовательно, вы уже поняли, кто такой на самом деле этот «Чоки». Совершенно верно, он — ваш дед, эрцгерцог Ирионский. Более того: он — один из немногих господ, кто имеет возможность переговариваться с Транимелем. Без сомнения, человека, предавшего Эджарда Алого, тот может считать верным союзником. Так вот, юный принц, теперь вы должны понять, почему господину Бергроуву прощаются его, так сказать, маленькие шалости. Боюсь, что мой протеже вряд ли может рассчитывать на столь же благосклонное отношение премьер-министра.
Раджал сказал:
— Милорд, вы говорите, что нам следует уйти завтра. Но не стоит ли нам отправиться сейчас же — под покровом ночи?
Лорд Эмпстер на этот вопрос не ответил.
— Не волнуйся. Скоро уйдешь. Скоро.
Джем спросил:
— С вами, милорд?
Лорд Эмпстер вроде бы задумался.
— Нет, Джем, — ответил он. — Не со мной. Еще не время, верно?
— Милорд?
