— О ваган, пора избавиться от глупых суеверий! Что ты можешь знать о моей старой подруге, о прекрасной свидетельнице моих ночных странствий? Сколько лет она взирает с тоской на все те глупости, из-за которых мир все более и более погружается в пучину упадка? И все же, разве она не мечтает о том, чтобы Эпоха Искупления завершилась и чтобы к ней вернулась былая краса? Есть такой стишок, я его услыхал давным-давно. Его придумали крестьяне... в другой стране. Хочешь, я расскажу тебе этот стишок, Джемэни?
Лунная Дама, Лунная Дама,
Как бы ты вновь засияла,
Если бы кто-то собрал воедино,
Пять всемогущих кристаллов.
— Пойдем, милый мой принц, настало время твоих испытаний!
— Папа! Папа!
Это было безумие.
Но она и была безумна.
Белые пышные нижние юбки Каты полоскались на ветру, словно паруса. Она, не разбирая дороги, бежала по снегу. Снег лежал повсюду — плотным, толстым слоем. Ее босые ступни кололо, словно острыми иглами. Деревья Диколесья стояли кругом, безучастные и зловещие под холодным серебристым светом полной луны.
— Папа! Папа!
Может быть, она уже умерла? Может быть, это была не она, а ее отчаявшийся дух, стенающий призрак, мечущийся во мраке и разыскивающий место покаяния. Но нет, в пещере отца Кату не ожидал горящий огонь. Не дождалась она ни ласки, ни поцелуя, которые могли бы согреть ее.
Ката упала на снег перед пещерой, рыдая и стеная. Слезы замерзали на ее охладевших щеках, она едва могла дышать.
Все было напрасно, напрасно! Они убили папу, убили давным-давно. Убили юношу Джема, убили папу. Подобно раненому зверьку, обитателю Диколесья, замерзшая девушка, готовая умереть, свернулась калачиком в снегу. Ледяной ветер шумел в голых ветвях, и шум его был подобен шуму моря. Кате казалось, что она тонет, но это ей было безразлично.
И тут произошло нечто необычное.
Сначала происходящее можно вполне было приписать бреду, охватившему измученное сознание девушки. Ведь она умирала. Стало быть, это правда, это так и есть, что перед смертью время прокручивается назад, как будто дочитанный, досмотренный до конца свиток с картинками? Сначала Ката слышала какое-то щебетание над ухом, голосок какой-то надоедливой птахи. Ти-вить! Ти-ву-у-у! Боб Багряный? Ночью? Разве этой маленькой птичке не полагалось сейчас дремать, спрятав клювик в перьях на груди, в каком-нибудь теплом амбаре или под стрехой? Ката закрыла глаза, прижалась щекой к снежной перине. Ти-вить! Ти-ву! Что же ей было нужно, этой птице? Нет, Ката не могла открыть глаза. Ее веки смерзлись. А потом — о, как сладка была эта иллюзия, как приятна! — ей почудилось, будто теплый ветерок подул ей в лицо. А снег, на котором она лежала, уж не превратился ли он в зеленую траву? Если бы у Каты так не замерзли губы, она бы улыбнулась. А потом ей показалось, что там, в том иллюзорном мире, ей удалось улыбнуться. А потом и открыть глаза.
Ката открыла глаза и ахнула. Вокруг нее порхали бабочки — лиловые, зеленые, красные... Она с трудом встала.
Вот что она увидела в своем видении:
Поляна залита лучами веселого солнца. Под ногами (так это правда!) зеленеет трава. Ветви деревьев покрыты мягкой, нежной листвой, с ветвей свисают гибкие лианы. Воздух наполнен ароматом тысяч прекрасных цветов, их запах смешивается с теплым ветром и жужжанием пчел, собравших с цветов пыльцу, с пением птиц — зимородков, соловьев, прекрасных радужных горлиц. Под торжественное пение птиц собираются к поляне звери...
Вот появляется пугливый заяц, навостривший длинные уши. Из-под земли вылезает крот. Белка спрыгивает с ветки на землю, смущенно держит в лапках орешек. А это кто? Выдра, мокрая, блестящая выдра! Лиса с хвостом, похожим на язык жаркого пламени!
Бурый медведь, пробудившийся от спячки, идет на задних лапах, потягивается и зевает.
Да, все собрались, все друзья Каты. Даже мудрый филин, и тот прилетел, и его уханье добавилось к общему хору.
Но вот за деревьями мелькают двуцветные полоски. Ката торжественно и смущенно опускается на колени.
— Лесной тигр?
Неужели он сам пришел к ней? Разве хоть раз он приходил к ней сам? Но Кате не дано узнать, присоединится ли тигр к дружному кругу животных. Ее уносит куда-то на крыльях видения. Еще мгновение — и она чувствует, что к ней вернулись так долго дремавшие мистические силы. Она снова начинает понимать язык птиц, зверей, цветов. Она стонет, поеживается. Что-то не так. Зимний холод даже в видении не покинул ее.
— Но почему? — шепчет Ката. — Зачем мне этот дар, когда печаль не покидает мое сердце?
— Ты слишком тороплива, королева Эджландии.
Что это за голос? Такой нежный, добрый. И почему этот голос назвал ее королевой?
— Посмотри, королева Эджландии. Посмотри сюда.
