Тетка: — Но если он добьется успеха, разве это не означает моего провала?
Зеркало: — Провала? Разве тебе пристало этого бояться? Слабая женщина, неужто твое затянувшееся существование сделало тебя дерзкой? Что же это за странное желание — прожить подольше — у той, что и так уже живет слишком долго?
Тетка: — Старый злословец! Кто ты такой, чтобы говорить мне о том, что я зажилась на этом свете? (Рыдает.) Неужто моему царствованию так скоро пришел конец? Но мне еще столь многое нужно успеть сделать! Слишком скоро все случилось! Преждевременно!
Зеркало: — Но разве ты не можешь теперь действовать быстро? О свадьбе говорят уже пять сезонов подряд, если не больше. Премьер-министр — если мы еще можем его так называть — будет лезть из кожи вон ради того, чтобы разжечь в подданных патриотическое рвение, столь нужное в преддверии тяжких времен. Наоборот, последние события облегчили твою задачу!
Тетка: — О старый друг, как мало ты знаешь о женском сердце! Я надеялась трудиться мягко, незаметно и после заключения брака, а не только до него! Как еще я обеспечу столь важную для нас опору? О, мне нужно время!
Зеркало: — Время! Ты всегда просишь еще и еще времени! Разве не достаточно его было у нас? Я думал, ты будешь только рада тому, что твоей борьбе скоро конец. О, разве я не мечтал бы поменяться местами с тобой теперь, чтобы стать тем, кому суждено скоро обратиться в прах?
Тетка: — Бессердечный, жестокий человек! Тебе ли говорить о прахе! О, я проклинаю твою мужскую наглость! Есть в тебе что-то такое, что я презираю столь же сильно... сколь презирала я Короля Мечей!
Зеркало (смеясь): — Будет тебе, я ведь не Король Мечей!
Тетка: — Нет, ты — не он. Он, по глупости своей, обзавелся дамой.
Беседа продолжалась в таком ключе еще довольно долго, но Джели мало что могла понять. В одном у нее почему-то не возникло сомнений. Разговоры о браке касались ее. И это был какой-то очень важный брак. Встревоженная и озабоченная, Джели вернулась в постель.
Рядом с ней послышалось ласковое мурлыканье.
— О Ринг! — прошептала Джели и протянула руку, чтобы погладить кота, и тут заметила нечто необыкновенное. Штору она оставила незакрытой. Полная луна ярко освещала комнату.
— Ринг? — прошептала Джели.
Она была уверена: рядом с ней на постели лежал именно Ринг. Вот только из черного он стал ослепительно белым.
На следующее утро Джем проснулся в карете, катящейся по усыпанной снегом дороге. В карете он был один. Распахнув полы теплого плаща, он с любопытством осмотрел свою одежду. Роскошного платья, к которому он уже успел привыкнуть, не было и в помине. Так одет мог быть сын лавочника. Да и карета, в которой он ехал, была весьма скромная. Стенки и сиденья даже не были обиты тканью.
На противоположном сиденье лежало письмо, запечатанное зеленым воском. Джем опасливо взял его. Письмо было адресовано ему. Охваченный смутными опасениями, он сорвал печать и прочел следующее:
