Позднее Джем не раз перечитывал это письмо. Все время, пока он будет находиться в Зензане, он не расстанется с ним. Вынимая его из кармана, он всякий раз будет бережно разглаживать листок и всматриваться в написанное, пытаясь в очередной раз разгадать что-то такое, чего не разгадал прежде. Быть может, ему не давали покоя слова «ЧАС ПРОБИЛ». А быть может, большие раздумья вызывала фраза «кто я такой и почему повел себя так, как должен был».
А прочитав письмо впервые, Джем уронил его на пол и стал смотреть в окно на однообразный зимний пейзаж. Уже теперь его жизнь в Агондоне казалась ему нереальной. Он пытался вспоминать о Пелле, о Бергроуве, о Чоки и Джели, но все эти образы меркли и сливались перед яркостью того ужаса, который испытал Джем, глядя на происходящее в подземном святилище. С грустью вспоминал Джем погибшего Пелла, но теперь все, кого он знал в Агондоне, казались ему погибшими.
Кроме его опекуна. Кем же он был, этот опекун? И где Раджал?
Джему вдруг стало ужасно одиноко.
Карета остановилась у скромного постоялого двора, темневшего на фоне бескрайних снегов. Джем расплатился с возницей. В кармане плаща он обнаружил несколько монет. Возница даже с облучка не слез. Он смотрел в небо. Джем тоже взглянул на небо. Вечерело. Явно мог пойти снег. Но возница поехал дальше. Джем не слишком уверенно зашагал к гостинице. У него мелькнула мысль: «Я пересек границу». Он находился в другой стране. Как это казалось странно!
Джем вошел в вестибюль. Тут никого не было, кроме мужчины в ливрее, который сидел у камина. Он сидел спиной к Джему и не сразу обернулся. Джем засмотрелся на огонь, потом перевел взгляд на окна, за которыми простирались белые поля. Грудь его царапнул чехольчик с кристаллом Короса.
Джем кашлянул. Сидевший у камина, однако, оказался не служащим гостиницы.
— Я — твой паж. Я ожидаю своего господина.
И Джем, забыв обо всем, бросился в объятия Раджала и разрыдался.
