Король был натурой впечатлительной. Это было, с одной стороны, хорошо, но с другой — плохо. Поначалу он безраздельно доверял своему советнику, и королевство процветало. Прислушиваясь к советам Транимеля, король держал в узде придворных, покорил и взял в плен множество зензанцев, женился на прекрасной принцессе Маргатене, снискал всенародную любовь.
А потом король отвернулся от Транимеля, и дела в королевстве пошли из рук вон плохо.
Некоторые полагали, что начало дурных времен приходится на рождение близнецов. В Эджландии рождение близнецов вообще считалось неким предзнаменованием. Рождение девочек-близняшек считалось добрым знаком. Рождение двойняшек — мальчика и девочки — означало, что в семействе скоро начнутся распри, рождение мальчиков-близнецов не предвещало ничего хорошего.
Братья Эджарды родились в ненастную ночь в разгар сезона Короса. Многим придворным та ночь запомнилась — ведь они в волнении ожидали исхода родов неподалеку от покоев королевы. Казалось, самый воздух был наполнен тревогой. Королева не отличалась крепким здоровьем, и беременность ее протекала тяжело. Когда, наконец, из королевской опочивальни появился королевский хирург, лицо у него было землисто-серое. «Королева мертва, — сказал он, — но родила сына. — И добавил: — Сына и его отражение». Следом за ним из опочивальни вышли рыдающие горничные королевы. Раскаты грома сотрясали стены дворца, а королевский шут прыгал по залу, словно обезумевшая обезьянка, и вопил о том, что скоро наступят страшные деньки.
Вероятно, смерть супруги пагубно сказалась на душевном равновесии короля. С почти материнской заботой он посвятил себя воспитанию наследника. Наследником, само собой, был тот из мальчиков, что появился на свет первым — тот ребенок, которого сразу же завернули в пеленки алого, королевского цвета. Синие пеленки, в которые завернули его брата, означали, что этому мальчику навсегда уготовано второстепенное положение. Он появился вторым, он запоздал. Не было никаких сомнений в том, кто из сыновей станет в свое время править страной. Кроме того, согласно давней традиции, воспитываться они должны были как «зеркальные братья». Это означало, что к Эджарду Алому все относились как к будущему королю, и он пользовался всеми вытекающими из своего статуса привилегиями. Эджарду Синему отводилась роль зеркального отражения брата, его компаньона, почти слуги. Он был на побегушках у брата, его наказывали за проступки брата, его пичкали горькими лекарствами, от которых брат отказывался.
А для того чтобы никто не спутал его с братом, Эджарду Синему в раннем детстве отрезали один палец на правой руке.
Но все это делалось не из каких-нибудь злых побуждений, а исключительно согласно традиции.
Принцы подрастали. Миновал третий цикл, четвертый... Эджард Алый стал не просто любимцем отца. Он стал проявлять неподдельный интерес к политике. Он видел, что в королевстве много несправедливости: нищета, жестокость, непомерная власть, сосредоточенная в руках ордена Агониса. К премьер-министру Транимелю Эджард Алый относился с большой подозрительностью. Не много ли власти забрал себе этот человек? Юного короля очень интересовало, что стало с проверенной временем системой королевских советников. С Кругом и Полукругом?
Довольно скоро юный Эджард Алый поделился своими сомнениями с отцом. И Джегенем Справедливый снова оправдал свое прозвище. По его указу был создан новый королевский Совет. Были назначены советники и представители Совета, обязанностью которых было доносить вести о решениях власти до всего дворянства страны. Пошли разговоры о «пересмотре зензанской политики», о «рассмотрении положения ваганов, детей Короса». У ордена Агониса были отняты древние привилегии.
Транимель, практически отстраненный от дел по вине какого-то молокососа, был просто вне себя от злости. Ведь он с самого начала уговаривал короля, убеждал его в том, что именно этого сына он должен возвысить. Транимель пытался завоевать доверие принца, но, увы, не завоевал. Неужели от него, Транимеля Правдивого, могли отречься так легко?
Но следует подчеркнуть, что это — всего лишь одна из версий. Другие же утверждают, что Транимель, как и подобает смиренному Брату, покорно принимал ту судьбу, которую ему уготовило служение монарху.
Стоит признать: трудился Транимель действительно тихо и смиренно, но когда в году девятьсот девяносто четвертом-г Эпохи Покаяния король Джегенем Справедливый умер, плоды трудов Брата стали очевидны.
